Одно наслаждение прикасаться к ним. И вы заметили — у него нет ни одного седого волоса. В отличие от меня, — она с сожалением посмотрелась в круглое зеркальце, что привезла с собой.

— Уверяю вас, они совсем не заметны… — пробормотала я, но королева словно меня не слышала.

— Он стал правителем слишком рано, — заговорила она ровно и напевно, будто рассказывала старинную легенду. — Когда его ровесники предавались юношеским забавам, он вынужден был возглавлять войско, разгадывать хитроумные козни, отстаивать границы, бороться с жадными предателями-пордами. Он не любил меня, брак был заключен по соглашению между нашими семьями… просто политический союз, ничего больше.

Мы впервые встретились на свадьбе — ему было девятнадцать, а мне пятнадцать. Он всегда был добр ко мне, но так и не смог полюбить. Многие говорят, что он не способен на любовь, но это не так. Я всегда знала, что однажды это случится. И то, что он так долго сдерживал в сердце, выплеснется наружу. Я молилась, чтобы это произошло не слишком поздно. Когда он увлекся леди Сибиллой — вы видели ее, возможно, — она с улыбкой посмотрела на меня через плечо, — красивая. очень красивая женщина… Тогда я надеялась, что это произошло, но это была не любовь. Она смогла лишь поверхностно заинтересовать его. Бедный Дидье думал, что я ничего не знаю, и я делала вид, что мне не известно, хотя весь двор знал об их связи. Но однажды леди Сибилла позволила себе заговорить со мной… несколько развязно. И мой муж сразу поставил ее на место, и больше не приходил к ней. Он умеет быть верным. Не сомневайтесь.

— Зачем вы все это мне говорите? — спросила я, чувствуя себя так, словно падаю в пропасть и все никак не достигну дна.

— Я забочусь о нашей стране, — ответила королева просто. — Вы не знаете, как тяжела война. Когда погибают сыновья. Я не хочу, чтобы снова началась война, а мир может сохранить лишь Дидье. Конечно, я мечтаю, чтобы со временем мой сын надел корону и вошел в историю, но я не уверена, что он будет хорошим правителем. Характер у него, к сожалению, мой, а не отцовский. И он сам это понимает, и не желает оспаривать власть у отца. А вы…

Она замолчала и повернулась ко мне, заставив сесть рядом с ней на постель и взяв мою руку в свои. Все это походило на какой-то жертвенный ритуал — вот так барашка гладят, нашептывают ему ласково, а потом в один миг перерезают горло.

Королева молчала, и я молчала тоже, не осмеливаясь говорить. Сердце мое колотилось быстро и неровно, и сейчас я всей душой жалела, что согласилась на эту поездку.

В монастыре было тихо, как в склепе. И я боялась дышать, потому что мое взволнованное дыхание прозвучало бы слишком громко в этой маленькой келье.

Ее величество нарушила тишину первой.

— Он любит вас, — сказала она просто. — И он несчастен.