В то же мгновение, он ворвался в меня с приглушенным рыком. Я вскрикнула, вцепившись в кольцо до боли в пальцах, и обняла короля ногами за поясницу, а он словно сошел с ума. Он брал меня так, словно у него полгода не было женщины, а я и в самом деле позабыла обо всем, подчиняясь его страсти. Я стонала всякий раз. когда он мощно подавал бедрами мне навстречу, но это были не стоны боли или отчаяния. И каждый мой стон словно прибавлял любовных сил королю.

— Еще, Диана!.. — молил он, нападая на меня снова и снова. — Еще раз… назови по имени!..

И я повторяла его имя на южный манер: Дезире… Дезире…

И понимала, что стала такой же безумной, как он, такой же преступницей, такой же воровкой чужого счастья… Только это не имело никакого значения… Не сейчас, не здесь…

Я первая потеряла ощущение реальности, уткнувшись лицом в плечо королю. Рука моя соскользнула с металлического кольца, и я блаженно повисла на мужчине, держащем меня у стены на весу. Потом было еще несколько яростных толчков, которые я почувствовала как во сне, и король тяжело застонал, приникнув ко мне так тесно, что я задохнулась. Тело его содрогалось, а сам он шептал мое имя, целуя меня в грудь.

Когда он поставил меня на ноги, я едва не упала, но он поддержал меня, убирая с моего лица, выбившиеся из прически пряди. Я стояла, закрыв глаза, все еще переживая волшебное чувство плотского удовлетворения. Нет, плотского единения.

Потому что то, что происходило между нами, я не могла назвать таким низменным простым словом. Пусть мой разум был против этой связи, но тело и душа желали ее. И с каждым разом это было все сильнее. Я вспомнила строки из трактата о любви — с каждой любовной схваткой женщина все больше прикипает к мужчине, он же все больше охладевает.

Это было несправедливо и больно, и после ошеломляющего счастья мне захотелось заплакать. Я закусила губу, отворачиваясь, но король взял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Значит, ненависть и расчет, Диана?

Я даже не поняла, о чем он спрашивает. Но в это время он поцеловал меня в щеку, и я назло ему вытерла лицо ладонью. Мне хотелось разозлить его, чтобы он почувствовал разочарование, обиду, как я только что. Но король почему-то засмеялся, а потом взял меня за руку, поднимая к свету. Мои ладонь и пальцы были перепачканы сажей.

— Ты похожа на трубочиста, — сказал он. — Но так ты еще милее. И ты не обманешь меня. Тебе приятны мои поцелуи. И все остальное тоже приятно.

— Это всего лишь расчет, — повторила я упрямо.

— Тебе надо умыться, моя расчетливая леди, — он повел меня в спальню, обнимая за талию, потому что я сама шла достаточно нетвердо.

У самого порога он задержался — вспомнил, что надо привести в порядок свою одежду.