Это грех, который я совершила сознательно, чтобы выжить.

«Ты мучаешь меня…» — вспомнила я слова короля, и от одного воспоминания меня охватило жгучее желание.

Луна то пряталась в тучи, то выглядывала, а я металась в постели, воскрешая в памяти вздохи и стоны, и гортанный вскрик, когда все закончилось. Я хотела унизить его своей властью над ним, хотела увидеть его слабым передо мной, привязать к себе быстрым и острым удовольствием, чтобы потом ему всё казалось пресным. «Жалкое зрелище», — так я сказала. Хотела распалить его, оставаясь холодной сама, но… у меня не получилось.

«Я хочу…. чтобы ты тоже…», — тут я не выдержала и застонала, и перевернулась на живот, сбросив одеяло.

Он хотел доставить удовольствие и мне. Думал обо мне, когда его член был у меня во рту. Жозеф в такие минуты точно был не способен думать. Тем более, о моем удовольствии. Вспомнив мужа, я разгорелась ненавистью и злостью. Только теперь я поняла, сколько у меня было украдено любви. Да ладно! Была ли она, эта любовь?! Как унизительно понимать, что меня не любили. а лишь пользовались моей любовью. Жозеф пользовался мною, ничего не давая взамен. И если бы я так и оставалась замужем, то считала это правильным, я бы считала это настоящей любовью!..

Стоп. Я села в постели и взъерошила волосы, а потом со вздохом рухнула в подушки. Что ты творишь, Диана? Давай еще проникнись благодарностью к королю, за то, что он осчастливил тебя, сделав своей шлюхой. Ты забыла, что обещала себе? Ненависть и расчет.

«Хочу, чтобы ты тоже…» — этот голос звучал в моей голове с пугающей ясностью, и снова мне припомнились страстные стоны, и тело опять властно потребовало удовлетворения. Промучившись еще, я сдалась и пошла по проторенному пути.

Зажав между ног ладонь, я закрыла глаза и начала двигаться, лаская себя. Обычно в такие минуты я вспоминала, как Жозеф набрасывается на меня с поцелуями, как тяжело дышит, укладывая меня в постель, но сегодня воображение рисовало мне совсем другие картины, и мечты о Жозефе не шли с ними ни в какое сравнение.

Король ласкает меня, привязанную к кровати… Целует в грудь, играет сосками, спускается все ниже… Вот он ласкает меня языком — там, в самом потаенном месте… Жадно, жарко… А вот он стонет, когда я отвечаю ему теми же откровенными ласками. Я задвигалась быстрее и тоже застонала, выгибаясь всем телом, а потом погрузилась в блаженную дрему. Конечно, это нельзя было сравнить с тем волшебным полетом, когда король брал меня — неистово, теряя голову, и заставляя терять голову меня, но это было успокоение, и уже засыпая, я подумала, что вполне обойдусь этим полуудовольствием, чтобы не попасть в зависимость от страсти короля.