— Как злобно накинулась… Я думал, ты решила съесть меня живьем, — рука его приласкала мою щеку, шею, сжала плечо, потом легла на грудь, прищипнув сосок.

Я ахнула, а король тихо засмеялся:

— Забыла, что я сказал? Когда ты придешь ко мне, повторю все, что делал с тобой в прошлый раз. И сделаю еще больше.

Я замерла, глядя на него во все глаза, и не понимая, чего он от меня ждет.

— Можешь начать считать, чтобы не было так страшно, — шепнул он, — ты дрожишь, но не надо бояться. Я ведь говорил, что на тебя надо молиться, вот сейчас и начну читать молитву…

Он начал ласкать меня точно так же, как когда нашел меня привязанной — целовал мои губы, щеки, глаза, виски.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его. Что ж, придется потерпеть, пока волк не наиграется с добычей, прежде чем запустить в нее клыки.

— Не бойся, — услышала я голос короля. — Ты ведь снова хочешь пережить это, и дойти уже до конца. И я счастлив, что ты захотела пережить это со мной.

— Вашему величеству известно, что я здесь не по этой причине, — ответила я.

— АХ, да — ненависть и расчет, — сказал он, спускаясь ниже и покрывая поцелуями каждый дюйм моего тела.

Но в этот раз поцелуями он не ограничился, и, дойдя до груди, приласкал один сосок языком, а другой легко сжал пальцами.

Эта ласка ошеломила меня — я и не подозревала, что руки мужчины могут быть такими горячими, такими нежными… Мне вспомнилось, как король играл на лютне — будто лаская ее. Точно так же сейчас он играл на мне, задевая самые потаенные струны, заставляя тело петь от наслаждения…

Его поцелуи и прикосновения жгли мою кожу. но это был приятный огонь — дарящий негу, солнечное тепло и… ни с чем не сравнимое удовольствие.

Жозеф никогда не ласкал меня так подолгу. Он, вообще, считал ласки чем-то лишним, спеша перейти к главному, а этот мужчина умел быть нежным.

Он уже целовал мой живот, спускаясь все ниже, и я испуганно и возмущенно вскрикнула, когда он заставил меня развести колени и приласкал точно так же, как до этого ласкала его я, пытаясь довести до экстаза.

Я хотела прикрыться, но он не позволил, убрав мою руку и поцеловав в ладонь.

— В прошлый раз ты не разрешила сделать это с тобой, — сказал он, и голос его звучал завораживающе, он и приказывал, и просил, и уговаривал.

 — Но сейчас прошу тебя, не противься… Я давно мечтал об этом.

— Не надо, — пролепетала я, краснея, — это совсем не нужно…"

"— Так смело ласкаешь мужчину, а принимать ласки стесняешься? — спросил он, покрывая поцелуями внутреннюю сторону моих бедер. — Помнишь, что написано в трактате? В любви должен быть возвращен каждый поцелуй, каждый удар. Ты доставила мне огромное удовольствие, так позволь я верну его тебе.