Заболоцкая только тонкую трещину в плотине моего самообладания пробила, а сейчас её прорвало. Ярость бурным потоком вырывается, сочится через кожу, горит в глазах. Кажется, что даже воздух вокруг меня накаляется и окутывает тёмной аурой. Сжимаю и разжимаю кулаки. Скрежещу плотно стиснутыми зубами. В глазах пылает огонь моего бешенства.

И они это видят. Как-то резко замолкают.

Размотать четырёх девчонок по раздевалке для меня труда не составит.

Уже пять лет занимаюсь каратэ и боксом. Не фанатично, конечно. Только для себя, поддерживаю форму и тонус. Начала заниматься, как только приняла решение поступать в полицейскую академию. Девушке с моей комплекцией пришлось бы туго. Я не хотела начинать с нуля, как большинство студентов. И, естественно, втайне от родителей. В выбранной мной профессии надо ко всему быть готовой.

Волчинская гордо вскидывает голову.

Так вот кому эти фразочки принадлежали. Странно, что сразу не догадалась. Карина — та ещё стерва. И подружки ей под стать.

Складывает руки на груди и гордо её выпячивает.

Куда уж ещё больше её и без того внушительного ""четвёртого"".

Поднимает вверх аккуратно выщипанную бровь. Постукивает по руке наманикюренными ногтями. Распущенные светлые волосы перекинуты на одно плечо.

Вообще не понимаю, что она тут делает. Не в данный момент, а вообще в академии. Всегда с иголочки, с идеальным маникюром и макияжем. Как и я, но она по-другому. Сексуальнее что ли.

— Проблемы, идеалочка? — ненавижу это слово. Тоже от него, от Северова, прицепилось. — Ну чего стоишь как истукан? Ммм? Что не так, а, идеалка? — цепляет, потому что знает не то, что не ударю, а, как обычно, пущу в игнор.

Не сегодня.

— Да, Волчинская, у тебя огромные проблемы. — выдаю со злобным шипением.

Замечаю, как в ужасе расширяются её глаза, когда делаю выпад. Удар. Рывком приземляю хрипящую Карину на колени.

Дышу до разрыва лёгких. Грудная клетка высоко поднимается и опадает с шипящими звуками.

Во мне не остаётся ни капли жалости или сострадания, когда смотрю на её перепуганное лицо и округлившиеся карие глаза. Все два года она меня доводит просто потому, что я когда-то посмела заявить, что меня не интересует её дружба.

Оскорблённая принцесса, мать её.

Ещё удар кулаком в лицо.

Рвать волосы не для меня — девчачьи драки. Видимо, глубоко внутри меня всегда жил беснующийся мальчишка, который любит кровь. Ту самую, которая брызгает из её носа и стекает по моим костяшкам. Мальчишка скачет от радости. Тараканы пускаются в пляс. А монстр, о котором я даже не подозревала, требует больше крови. Ещё, ещё и ещё.

На периферии сознания улавливаю визги Карининой своры.