Быстрым шагом доходит до машины и запрыгивает в салон. Гелик разрывает тишину рёвом мотора и со свистом срывается с места. Северов даже не оборачивается, и меня разрывает от обиды. Но…

Смогла ли я тогда бы позволить ему уехать? Нет!

Вот так и должно быть. Когда не хочешь отпускать. Когда не можешь надышаться, нацеловаться и насмотреться на человека перед коротким расставанием. Так правильно. А не то, что у нас с Должанским, когда я жду, чтобы он поскорее свалил в закат.

— До завтра, Артём Северов. Парень, который разрушил мой идеальный мир до основания. — шепчу в темноту и забегаю в дом.

Глава 12

Понимаю, что это настоящее, потому что скучаю каждую минуту

""Я тебя…""

— Что меня? Что, Артём? Хочешь? Любишь? Разве так бывает? — спрашиваю у своего отражения в зеркале и отворачиваюсь, когда оно ожидаемо не даёт ответов.

Я в него по уши. А он? Может ли быть такое, что это не просто плотское желание, а что-то большее? Или это новый виток нашей двухгодичной игры, в которой Северов расшатывает меня, а я цепляюсь за уплывающее равновесие? Что если он просто решил довести начатое до конца? Добить. Уничтожить. Растоптать.

Хватаю с полки палочки для волос и скручиваю тугой узел на макушке.

Если это игра, то я буду играть по собственным правилам.

Но как же забыть эту нежность в его глазах и движениях его рук, в поцелуях и словах? Как выкинуть из головы его затравленный и отчаянный взгляд после того, что произошло между нами в машине? Как вытравить из себя сожаление, сквозившее в его голосе после этого? Мне же не могло это показаться! Или могло?

Я уже несколько лет изучаю не только криминалистику и всё с ней связанное, но и заказываю из-за границы курсы по менталистике. Может и неидеально, но научилась считывать людей. Видеть их эмоции и желания в жестах, движениях, взглядах, дыхании.

Нет! Я уверена, что всё это было настоящим.

""Всё, что происходит между нами, блядь, правильно!""

— Правильно… Между нами… — вещаю своему отражению."

"Бросаю беглый взгляд. Берцы, обтягивающие рваные джинсы и футболка с разрезами сзади. Вчера что-то внутри меня сломалось и с треском разлетелось на осколки. Я не могу заставить натянуть на себя надоевшую ""классику"": брюки, юбки, блузки, неизменные туфли-лодочки на высоких каблуках. Я так от этого устала.

Глаза подведены чёрной подводкой и оттенены пышными ресницами. Хватаю сумку и выхожу из комнаты, готовясь к предстоящему сражению.

Едва вхожу на кухню, как тут же ловлю на себе недовольные взгляды родителей. Мама горестно поджимает губы, оценивая мой новый образ. А папа хмурит брови, окидывая меня с осуждением с головы до ног.

— Доброе утро. — здороваюсь и уверенным шагом подхожу к столу.

— Что на тебе надето, Настя? — давит отец.

— Одежда! — недовольно буркаю, откусывая круассан.