Его рука опускается на внутреннюю часть бедра, касаясь того самого места.

— Ты такая мокрая. Пиздец.

— Не надо, Артём, пожалуйста, — лепечу, не в силах совладать с голосом. Никогда в жизни мне не было так стыдно. — остановись. Я не могу… Не сейчас… Не так… — почти плачу.

— Блядь! — взрывается парень, одним движением поднимается и возвращается на водительское место.

А мне сразу становится холодно. Так же, как и тогда, в спортзале. Словно у меня забрали единственный источник тепла.

Глаза Севера такие тёмные, что кажутся чёрными. Он хватает кислород урывками. Грудь тяжело вздымается и с глухим скрипом опадает.

У меня нет сил даже подняться. Отворачиваюсь, подтягивая колени к груди, и начинаю тихо плакать. Закусываю ребро ладони, чтобы не скулить вслух.

— Да ёбаный в рот! — гремит Артём. — Полный, мать вашу, пиздец!

Пропускает ещё несколько крепких слов, а потом кладёт одну руку на моё вздрагивающее плечо, а вторую на талию.

— Прости меня, маленькая, — говорит так тихо, что приходится напрягать слух. Из-за этого даже всхлипывать перестаю, — я сорвался. Не должен был. Знаю… Не сдержался… У меня от тебя крышу сносит. Предохранители горят. Блядь. Прости меня, Настя. Я не хотел тебя пугать. Малыш, посмотри на меня.

Его голос звучит совсем глухо. Ладони гладят плечи, руки, спину, волосы, голову, шею.

— Маленькая моя, ну повернись ко мне. Не плачь. Меня и так на куски рвёт. На кровавые ошмётки, сука! Пожалуйста, девочка, посмотри на меня, умоляю.

И я смотрю. Сквозь пелену слёз вижу сожаление в его глазах. Он до крови кусает губы. Сжимает и разжимает кулаки. Отталкиваюсь от сидушки ослабевшими руками и принимаю вертикальное положение.

— Всё нормально, Тём. Просто я… — набираю в лёгкие воздух, чтобы закончить так тяжело дающуюся фразу. — Я испугалась. У меня никогда такого не было. Все эти чувства… Я не могла себя контролировать. Я…

— Какого такого, Насть? — шипит сквозь зубы. Раздувающиеся крылья носа выдают натужную работу его лёгких и сдерживаемые эмоции. — Чего не было?

— Мне идти надо. — выбиваю, открывая дверь и выскакивая из салона машины.

Краска стыда заливает не только лицо, но и всё тело.

Ну как я ему скажу? У меня никогда не было мужчины? Мы с женихом уже два года вместе, но он обещал не трогать меня до свадьбы? Я девственница, которая готова была отдаться тебе прямо в машине у ворот своего дома? Ты разбудил во мне такое желание, что я готова была переспать с тобой после пары поцелуев?"

"— Господи… — выдыхаю, возясь с замком калитки.

Да что со мной не так?

Между ног мокро и неприятно липко. И там всё пульсирует и требует разрядки. Горячие слёзы опять застилают глаза и катятся по щекам. Дрожащие пальцы не слушаются. Я дважды роняю ключи, пока, наконец, удаётся отпереть дверь.

Артём уже уехал.