Свадьба, блядь! Бесит даже слово это, — но можешь выдыхать. Она не со мной.

— Не с тобой? — повторяет эхом. — А где?

— Тупой вопрос. Мне, сука, откуда знать? Я её в такси усадил, дальше не мои проблемы. К женишку, наверное, помчалась.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Да что ты, блядь, от меня хочешь? Нихуя тебя понять не могу, Тоха! Мне что, её силой держать надо? Ну, поцеловал я её, не сдержался. Дальше что? Не собираюсь я эту идеальную девочку портить! И трогать больше не стану. Всё равно она так себе сосётся. Не зашло. — несу откровенную хрень, потому что я впервые в жизни хочу повторения поцелуя.

Всегда бесило это соплеразмазывание. А на её губы я как на наркоту подсел.

— Ну хоть мне-то не пизди! — рычит Антон.

— Ты прикалываешься что ли? Ты Миронову от меня защитить с какого-то хера хочешь? Или сам меня к ней толкаешь? — срываюсь в ответ.

— Сам не знаю. — задушено отвечает Арипов. — Вижу, что у тебя к ней серьёзно.

— Прикалываешься? — начинаю ржать в трубу. — Какой на хрен серьёзно?

На самом деле мне ни черта не смешно. Серьёзно? Не просто серьёзно. Всё намного хуже. Я помешался на этой девушке. И да, я, блядь, как самая эгоистичная скотина, хочу, чтобы она была моей. Не просто её тело, хотя и его так просто не получишь. Хочу сердце её. Чтобы одно на двоих стучало. Наверное, пора признаться, что я, как малолетний сопляк, влюбился в неё?

Влюбился? Я?

Артём Северов начал распускать розовые сопли и петь о любви? Да нихуя подобного!

Продолжаю врать себе.

Мышца за рёбрами долбится так, словно хочет свалить на хрен. Выгребаю из себя все эмоции, связанные с Настей за последние два года. Сегодняшние воспоминания. Утро в коридоре. Ситуацию на ринге и у раздевалок. Мотор грохотал так, что кости в пыль дробило, когда она меня послала. Вспоминаю, что чувствовал, когда смотрел на неё с зализышем на стоянке и после, когда вместе явились на вписку. Ревность. Дикую, неконтролируемую, застилающую глаза и отрубающую мозг ревность. Влюбился? Да, сука, по самые уши!

— Тёмыч, — прерывает поток моих мыслей и чувств голос Арипова, — реши, наконец, чего ты хочешь.

— Уже решил, Тоха. — бормочу в микрофон едва слышно. — Уже всё решил.

— Иииии? — тянет непонятно на хрена. Знает же, что отвечать не стану.

— Скоро узнаешь. — бросаю и отключаюсь, потому что в спальне раздаётся крик, грохот и дверь на балкон со свистом распахивается.

Передо мной вырастает предмет нашего с Тохой разговора. Очень злой. Глаза мечут молнии. Руки сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Волосы в беспорядке разметались по плечам и спине. Грудь вздымается и опускается так, словно Миронова только что марафон пробежала. Но какая же она всё-таки красивая. Без всей это внешней мишуры. Настоящая. Живая…

— Куда ты меня притащил?! — визжит она.