Забиваю лёгкие густым никотиновым дымом, но даже после душа и второй сигареты её запах не выветривается. Он словно впитался в кожу, въелся в лёгкие.

Телефон оживает. Бросаю короткий взгляд на экран и с тяжёлым вздохом отвечаю.

— Ты куда свалил? — раздаётся в трубке Тохин голос.

— Заебало, — бросаю коротко, — тухляк там.

— Кажись, мы вместе собирались сливаться? — обиженно выписывает приятель. — А ты хуйни натворил и съебнул по-тихому?

— Какой ещё хуйни? Чё несёшь, блядь, Тоха? — начинаю закипать.

— Ты чего с Волчинской устроил? Она умчалась в соплях, рассыпаясь проклятиями.

— Да пох мне на шалаву эту, — выдыхаю устало, потому что напоминание о ней заставляет мой размякший мозг дорисовывать картинки, на которые мне не хочется смотреть. Вот вообще ни разу. Настя наверняка видела всё это блядство. Может и напилась из-за этого? И с тем уродом пошла? Вообще не понимаю, что между нами творится, — сама виновата. Нехер было меня выводить.

— Так, ладно. С ней всё ясно-понятно. Забили. — не успеваю обрадоваться быстрой сдаче Арипова, как он тут же добивает вопросом, от которого мотор взрывается лютым гулом. — А с идеалочкой нашей что?

— А что с ней? — выталкиваю типа похуй, затягиваясь никотином.

— Что? Да так, ничего. Просто видел, как ты её во дворе зажимал. — чешет ровно, а у меня за рёбрами уже на разрыв всё.

Сердце на кровавые ошмётки разлетается. Если Антон видел, то… Пиздец, короче.

— И чё с того? — выбиваю со спокойствием, до которого мне в реале ой как далеко.

— И чё? И чё, блядь?! Ебанулся совсем что ли?! Ты же обещал её не трогать! — срывается он.

— А тебе что? — спрашиваю, выпуская струйку дыма в застывший ночной воздух. — Это мои проблемы. И я тебе нихуя не обещал! — последнее предложение выдаю по слогам сквозь стиснутые до скрипа зубы.

Чувствую, как на скулах от напряжения начинают ходить желваки.

— Она с тобой? — рубит очередным вопросом.

Какая ему нахрен разница?

— Повторюсь. А тебе то что? Защитник сивых и убогих нашёлся что ли? — выбиваю ленивым тоном, чтобы не выдать всё то дерьмо, что топит внутри.

Выдыхаю. Лёгкие до отказа.

Так просто сказать: да, она сейчас лежит в моей постели. И раз и навсегда стереть её репутацию. Сломать образ идеальной девочки. Сделать её чуточку хуже, чтобы на её фоне самому не казаться последним ублюдком."

"— Значит, с тобой. — убито хрипит приятель. — Добился таки. Вот только мои слова ты, как всегда, игноришь. Не ломай её. У неё скоро свадьба. Что будет дальше? Думаешь, она этого богатого и успешного Должанского бросит и к тебе побежит? Или трахнул и забыл? Перебесился?

— Не знаю, чего ты так за её репутацию беспокоишься, — высекаю, не стараясь скрыть иронию в голосе, за которой прячу отчаяние, вызванное его словами.