Я выбрала беседку.

– Вы из-за того случая, из-за которого я вынужден был уволиться?

– Я представляю внучку Лепнина Матвея Васильевича.

– Значит, я угадал.

Абрам Семенович не заставил меня вдаваться в подробности моей миссии, он сам начал рассказ.

На первый взгляд, тот случай был заурядным: смерть по причине сердечной недостаточности. Больному было за шестьдесят, ничего удивительного в том, что в этом возрасте шалит сердце. Только вот при вскрытии сердце оказалось как у двадцатилетнего юноши, совершенно здоровым. Собственно, и здоровое сердце иногда дает сбой, в этом нет ничего удивительного.

Любой знает, что инфаркт могут спровоцировать испуг, несчастье с близкими, даже сильная радость или, простите, оргазм. Но, насколько Абраму Семеновичу было известно, ничего подобного этот больной не испытывал.

Подозрение на воздушную эмболию у патологоанатома появилось чисто на уровне интуиции. Дело в том, что диагностируется она довольно сложно, до сих пор нет четкой методики выявления пузырьков воздуха в кровотоках, и только в полостях сердца, тоже с применением специальной методики, можно выявить воздушные эмболы.

Абрам Семенович старался говорить на понятном мне языке, но иногда все-таки углублялся в тонкости своей профессии. И хотя его рассказ занял достаточно много времени, я не считала, что потеряла его даром.

– Как мог попасть воздух в сердце? – напрямик спросила я, когда он сделал небольшую паузу.

– Чаще всего это происходит при ранениях, ошибке хирурга, неправильных манипуляциях при введении лекарства внутривенно, – прямо глядя мне в глаза, ответил он.

– Лепнин не был ранен? Ему не делали операцию?

– Нарушений кожных покровов я не обнаружил.

– Сколько необходимо ввести воздуха при внутривенной инъекции для того, чтобы возникла воздушная эмболия?

– По-разному, все зависит от скорости введения. От нескольких кубиков до ста пятидесяти миллилитров.

– То есть обычная ошибка медсестры исключается? Невозможно незаметно ввести пациенту даже один кубик воздуха. Я права?

– Абсолютно, если эта медсестра не слепая.

– Как скоро наступает смерть? – не отставала от него я.

– Быстро, в течение минуты. Внезапный приступ удушья, кашель, посинение верхней половины туловища, чувство стеснения в груди, и спустя несколько секунд человек мертв.

– Вы считаете, что его убили?

– Уверен.

– И так прямо написали?

– Написал! – приосанился отставной патологоанатом.

– Что было дальше?

А дальше были грубые просьбы каких-то типов, встретивших его в подъезде. Только теперь я заметила на лице Абрама Семеновича следы желтоватого синяка. На следующий день какой-то добрый человек, позвонивший ему по телефону, растолковал ему, что если он немедленно не исправит написанное, то сам ляжет на стол морга.