Он не понимал, что в ней такого, что заставило его нарушить нормы морали, которые в бандите никто не ожидал увидеть, но он никогда никого не насиловал, не принуждал. А сегодня… воспользовался беспомощностью накачанной афродизиаком девушки.

Он понял, что Андрей дал ей именно его, когда она начала смачно сосать, постанывая, явно получая удовольствие и возводя его желание до предела, а когда ее рука скользнула в трусики, чтобы удовлетворить собственный нестерпимый зуд, у Кирилла сорвало башню. Он вытащил возбужденный донельзя член изо рта Есении, опрокинул ее на постель и стащил с нее эти чертовы трусики, откидывая прочь, а потом раскинул ее ноги широко в стороны, любуясь красивой, влажной, такой набухшей плотью. Наклонился и лизнул, чуть ли не кончая от восхитительного вкуса ее влагалища. Оно сочилось горячим нектаром, и Кирилл безудержно вылизывал складки, вонзался языком внутрь и мечтал трахнуть извивающуюся под его ласками девушку.

Убеждая себя при этом, что нельзя, нельзя…

Он не хотел ее целовать, но она кричала имя мужа, и это было невыносимой мукой, у него чуть ли не кровь из ушей шла, когда та, которую он трахал, звала другого. Ведь это он дарил ей сумасшедшее наслаждение! Булацкий заткнул ее рот своим, его язык хаотично задвигался в ее рту, выпивая дыхание и дикие стоны. Она вся сводила его с ума, своими движениями, запахом, вкусом, и он рычал от возбуждения и попыток сдержаться. Но разве можно остановить скоростной поезд на полном ходу? Его несло, его сносило лавиной.

Он так пытался остановиться, честно пытался, но предсказуемый финал этой схватки был всего лишь делом техники. Она раскрылась еще шире для него, обхватила талию своими длинными ногами, а потом рукой нашла его член и направила себе между ног. Он проскользнул туда так легко и быстро, а потом его сжали тесные стенки лона, настолько узкого, что Кирилла бросило в жар, он буквально сгорал, вколачиваясь глубоко и нескончаемо долго в чужую жену…"

"Жену своего водителя, думающую сейчас, что отдается мужу. Она уже не могла стонать его имя, потому что впала в экстатическое состояние, сотрясаясь в лихорадочном спазме. Кирилл закинул ее ноги себе на плечи и вдавился еще глубже, до самого предела, умудрился стянуть лифчик и с наслаждением впился пальцами в соски, восхищаясь мысленно их цветом и формой. Быстрые выпады сменялись медленными, протяжными, Кирилл выводил узоры большим пальцем на ее клиторе и любовался повторяющимися оргазмами своей страстной девочки. Она кончала и кончала только для него, а когда его возбуждение достигло пика, он упал на нее, зажав рот рукой, чтобы не слышать имя ее мужа, а член уже выстреливал семя прямо глубоко внутрь и без того мокрого лона. Их унесло в безвременье, а когда Кирилл пришел в себя, то понял две вещи.