И он не похож на того, кто будет что-то говорить, не имея стопроцентных доказательств.

Значит, я спала с ним. Или он меня изнасиловал. Я просто обязана выяснить правду! Одну из многих, которые сегодня обрушиваются на мою бедную голову.

Наконец я смогла разлепить губы, выталкивая из себя вопрос:

— Андрей опоил меня, чтобы подложить под вас? Продал мое тело?"

"Мне хотелось, чтобы голос звучал спокойно, хотелось с достоинством провести этот сложный разговор, но вместо этого я чувствовала подступающие рыдания, внутри все клокотало, ноги подкашивались, а кожа покрылась мелкими бисеринками пота. Дрожа всем телом, я смотрела на Булацкого, готовясь к тому, что он будет потрошить мою душу. В гнетущей тишине до меня доносилось его размеренное дыхание. Его спокойствию можно было только позавидовать.

— Я мог бы сказать, что он сделал именно так, но не хочу, чтобы между нами все начиналось со лжи. Я не знаю, зачем он дал тебе афродизиак, но, наверное, не рассчитал дозу. Тебе потребовался доктор, и я отправил Андрея за ним, а потом…

— Что «потом»? — прошептала дрожащими губами, шагая назад, подальше от двигающегося на меня Булацкого.

Он пошел в наступление, придавил к стене, заключая в плен своего тела, своих рук, черных неумолимых глаз, своей тяжелой ауры и хриплого властного голоса. Окутал собой, украл мой страх и заменил его трепетом ожидания.

— Потом я не смог устоять, когда одна безумно красивая и соблазнительная женщина предложила мне себя. Есения, я не хотел брать тебя, пользоваться ситуацией и твоим полубессознательным состоянием, но ты буквально на меня набросилась. Я никогда не встречал такой страсти, никогда…

— Что?! Я не такая! — вскрикнула я, а потом стала вслух размышлять: — Это… Возможно, это все афродизиак. Вы поэтому меня хотите? — вдруг рассмеялась я, чем привела его в замешательство.

— Что смешного?

— Ну конечно. Вы поимели в ту ночь согласную на все женщину, но загвоздка в том, что я была под действием возбуждающего средства. Я ничего не помню об этом, по сути, меня там и не было. Вы сами себя обманули, Кирилл Святославович, — горько проговорила я. — Думаете, что нашли что-то особенное, мечтаете повторить ту ночь, но вам придется смириться с тем, что вы никогда не получите того всплеска эмоций от меня. Все это было искусственным, фальшивкой. Я холодная, почти фригидная, ведь не поэтому ли Андрей хотел пробудить во мне женщину с помощью посторонних средств! — последнюю фразу я просто выкрикнула, чувствуя, что меня колотит.

У меня не получалось охватить разумом все происходящее. Необходимость защищаться от напора Булацкого и одновременно наблюдать за крахом всей своей жизни, постигать предательство мужа взрывала мозг.