За что и кому тебе мстить? — закинула я удочку, пытаясь понять, что же скрывает благоверный.

— Ты ничего не понимаешь! — он вскочил с места и задел тарелку, вилка упала на пол, а Андрей не церемонясь прошел мимо меня, раздавив дешевое олово.

— Конечно, как мне понять, когда ты ничего не объясняешь? — я догнала его, не желая мириться с очередной отговоркой. — Андрей, мне нужны препараты с железом. Рецепт лежит уже две недели, а ты не можешь купить мне лекарства. Дефицит железа очень опасен для ребенка…

— Ребенка, ребенка! Ты только о нем и говоришь! — заорал он, махая руками.

— А о чем я, по-твоему, еще должна говорить, Андрей? — возмутилась я, комкая в руке бумажку с названием препарата. Волнение за малыша скручивало меня изнутри, в этот момент сыночек толкнулся, и я не смогла сдержать умильной улыбки, погладила место, в котором ощутила слабый удар.

— Он толкается? — Андрей замер, пялясь на живот под тонкой футболкой.

— Да, уже давно, — выдала я секрет, отчаянно желая не подпускать к себе бывшего мужа. Он так странно смотрел на меня, будто не знал, что со мной делать. Только бы не попросил потрогать. Не перенесу его касаний. К счастью, он никогда не трогал меня. Видимо, не мог победить брезгливость оттого, что я побывала в постели другого мужчины.

— Собирай вещи, — скомандовал он коротко, и я сначала хотела спорить, но потом до меня дошло, что появился шанс сбежать. Все-таки на открытом пространстве будет гораздо больше возможностей.

Вещей было совсем немного, легкая сумка, которую я перекинула через плечо. Покидать постылую квартиру оказалось счастьем. Я летела отсюда на крыльях, хотя внутри и сидел страх, не давая расслабиться ни на секунду. Отчего-то знала, что никогда не вернусь сюда.

Когда мы пошли на остановку дожидаться автобуса, я поняла, что с деньгами совсем плохо, и испугалась, что сегодня-завтра нам будет нечего есть. Впервые я поняла, насколько беспомощны беременные и женщины с ребенком. Если одна я могла пойти на работу кем угодно, даже уборщицей, и выжила бы, то что я смогу сделать с огромным животом, а потом с грудничком? Материнский инстинкт бурно взыграл во мне, и я схватилась за руку Андрея:

— Пожалуйста, Андрей, скажи, куда мы едем? Там будет роддом? Я очень боюсь.

— Успокойся, что ты тут устраиваешь? — засуетился он, оглядываясь по сторонам. Андрей всегда был нетерпим к выяснениям отношений на публике. Я могла сейчас устроить истерику и тем самым привлечь внимание к себе окружающих, сказать, что меня похитили и держат вдали от близких.

Вот только я в жизни насмотрелась на множество примеров равнодушия окружающих и не верила в успех своих замыслов.

К тому же резкая боль внизу живота заткнула меня похлеще кляпа. Стало сложно дышать, перед глазами поплыли темные круги.