Я завороженно слежу за тем, как мои ногти медленно царапают его кожу. От ключиц вниз, по груди к животу.

Его подрагивающий от нетерпения член всего в нескольких сантиметрах от моего влажного входа. Я растягиваю это предвкушение. А еще внезапно страшно становится. Я уже и забыла, как это — вести в этой игре.

Мужские руки поглаживают мой плоский живот, опускаются по талии ниже. Он фиксирует меня, жестко впившись пальцами в бока, а потом приподнимает над собой.

Мне не нужны намеки, чтобы понять, чего он хочет. Чего хотим мы. Сейчас. Потому что через несколько часов я однозначно об этом пожалею.

Я обхватываю рукой его член, насаживаюсь. Медленно. На всю длину. Хватаю ртом воздух, чувствуя, как Давид растягивает меня изнутри.

Жесткий шлепок обжигает ягодицы, и я начинаю двигаться. Упираюсь ладонями в его грудь, запрокидываю голову назад. Закрываю глаза и отдаюсь во власть первобытного танца. Сначала плавно, неспешно, а потом неистово двигаясь на нем. Пока пружина внутри меня не натянулась до предела, а я не разлетелась на тысячи осколков.

Давид делает несколько особо резких и глубоких толчков, а потом с рыком выходит из меня.

Притягивает к себе, жестко впивается в губы. Я чувствую, как по моему животу растекается липкая сперма, пачкает нас двоих.

В висках стучит, в ушах звон. Мы тяжело дышим. Я все еще чувствую, как сокращаюсь. А потом приходит осознание того, что произошло. И меня начинает трясти от ужаса. По-настоящему. Потому что когда возбужден, да так сильно, что даже думать о другом не можешь, все кажется не таким уж неправильным. Но стоит достичь пика, почувствовать оргазм, как реальность придавливает бетонной плитой, резко отрезвляя.

Я переспала с Давидом.

С тем самым, который мой бывший муж.

И которого я так сильно ненавидела. Избегала. Проклинала.

Он, наверное, гордится собой. В очередной раз доказал, какая я жалкая. Стоит ему поманить пальцем… хорошо, достать член, и я уже у его ног.

Меня начитает мутить. В прямом смысле этого слова. Я вскакиваю с кровати и несусь к ванной комнате. Давид что-то кричит вслед. Я закрываюсь на защелку, падаю на колени перед унитазом и избавляюсь от ужина.

— Лер, что с тобой? Открой или я вышибу эту дверь! — слышу голос Давида.

Из глаз брызгают слезы. Дышу часто-часто.

Пытаюсь прийти в себя.

— Все хорошо. Съела что-то не то, наверное, — заставляю себя произнести и горжусь тем, как натурально звучит мой голос.

— Когда ты говорила, что тебя тошнит от моих прикосновений, я не думал, что ты говоришь это в буквальном смысле. — Я улавливаю нервные нотки. Не поверил мне. Всегда знал, когда я лгу.

Я открываю кран. Плещу в лицо холодную воду. Пытаюсь привести себя в порядок, при этом не думая о произошедшем. И о том, что Давид, словно часовой, стоит за дверью, не собираясь уходить.