Я провожу пальцами вдоль его твердого члена и останавливаюсь на головке. Двигаю ладонью вверх-вниз, пока Давид ласкает мою шею.

Его плоть подрагивает в моей ладони, подушечкой пальца я растираю капельку смазки по его головке. Давид громко выдыхает, щекоча своим дыханием шею, а потом резко отстраняется от меня, заставляя почувствовать пустоту.

Он тянет меня за ногу вниз, ближе к себе, и начинает снимать с меня джинсы. Я паникую. Дергаюсь. Смотрю ему в глаза с испугом. Не так просто открыться добровольно, полностью доверившись.

— Все хорошо, малыш? Мне остановиться? — мягко спрашивает он, и от той ласки, которой искрятся его глаза, меня заполняет странным чувством.

— Н-нет, все хорошо. — Пытаюсь расслабиться и приподнимаю бедра, помогая Давиду стащить с меня джинсы вместе с трусиками. Прячу от него взгляд, прикусываю изнутри щеку. Страшно.

Я чувствую нежные прикосновения его пальцев, он ведет рукой по моим шрамам, и я дергаюсь, когда Давид внезапно опускается и проводит губами по ним.

— Что ты делаешь? — с паникой в голосе спрашиваю я. Ему ведь противно должно быть, а он… дерзко улыбается мне.

— А на что это похоже? — И вновь легкий поцелуй, который поднимается выше и непозволительно долго задерживается между моих разведенных ног.

Меня обжигает его дыхание, язык сводит с ума. Я извиваюсь от его ласк и стону, когда он прекращает их. Давид в спешке приспускает свои штаны, даже не снимая их до конца, и, дрожа от неудовлетворенного возбуждения, разводит мои ноги еще шире. Его член твердый, набухший, готовый. У меня ощущение, что стоит ему войти — и я сразу же взорвусь.

Он заполняет меня одним резким толчком, и я впиваюсь ногтями в ладони, сдерживая громкий крик внутри себя.

— Не больно? Все хорошо? — спрашивает он, заметив мою реакцию и обдавая шею горячим дыханием.

— Да, не останавливайся. — Я выгибаюсь ему навстречу и принимаю его полностью.

Я перестаю воспринимать реальность и контролировать себя. В порыве страсти громко стону, прошу не останавливаться, двигаюсь бедрами навстречу, чтобы он мог войти в меня еще глубже. Выгибалась дугой, чувствуя, как с каждым его толчком приближается желанная разрядка. Дыхание Давида давно сбилось и стало неровным, он наращивает ритм, вбиваясь в меня со всей мощью, и я чувствую, как мир вокруг взрывается разноцветными красками.

Давид с рыком выходит из меня и изливается прямо на живот. Я забываю, как дышать. Замираю под ним, не в силах пошевелиться, ловлю ртом воздух, никак не могу насытиться кислородом. Легкие разрывает.

Давид обессиленно падает на меня сверху, и я обвиваю руками его шею, сжимаю в своих объятиях. Я задыхаюсь от удовольствия, оттого, что мы так близко друг к другу, и оттого, что я наконец-то могу чувствовать на себе его обнаженное вспотевшее тело.