В этом и вся Настя: за свои девятнадцать лет она сама ничего и никогда не делала.

Я занимаю место за столом, слюна заполняет рот при виде еды, но я ни к чему не прикасаюсь, жду остальных.

Давид появляется через несколько минут. В одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Мне хочется стукнуть сестру по голове, так откровенно она его взглядом пожирает. Давид тоже хорош: знает ведь, что мы не одни здесь. Мог бы для приличия хотя бы джинсы надеть, пусть и мокрые.

— Сейчас оденусь и выйду к вам, — бросает он, обходя Настю, которая на пороге застыла с открытым ртом.

Хлопает дверь, несколько минут тишины, и Давид снова появляется.

В спортивных трико и белой футболке. В руках у него бутылка вина и пластиковые одноразовые стаканчики.

— Ну что, девочки, к столу.

Он определенно в хорошем расположении духа. На сытого кота похож, на меня взгляды жадные бросает, от которых у меня внизу живота вновь пламя разгорается. Мы с ним об одном и том же думаем — как хорошо было в тесном пространстве душевой каких-то десять минут назад.

Он откупоривает бутылку, наполняет два стакана. Один мне протягивает, а второй Насте. Я вопросительно выгибаю бровь.

— Это чтоб вы немного расслабились, — поясняет на мой немой вопрос Давид. — День непростым выдался.

— А ты? — Настя подносит к губам свой стакан, делает глоток и морщится. — Полусладкое. Не люблю такое.

— Зато я люблю. — Из-под полуопущенных век на Давида смотрю, замечаю, как уголки его губ дрогнули в улыбке. И он, и я думаем сейчас об одном. Вспоминаем ту ночь в доме моей бабушки, когда он приехал с вином и сырной нарезкой. Теперь уж точно сомнений нет: для меня старался, а не для соседки.

— Я не буду пить, нельзя терять бдительность, — поясняет Давид и черпает ложкой кашу из белой пластиковой тарелки.

— М-м-м, а это вкусно. — Настя с удивлением смотрит на свою порцию.

— В молодости, когда о звании майора я даже не мечтал, нас часто на полевые учения вывозили, поэтому с голоду, красавицы, вы точно не умрете.

— Расскажи что-нибудь, у тебя наверняка историй много интересных! — въедается в него взглядом Настя.

Я тянусь за огурчиком, подпираю подбородок рукой и с умиротворенной улыбкой смотрю на Давида."

"Удивительно, мы далеко от дома, нам угрожает опасность, мы всю ночь в фуре тряслись, а на душе отчего-то так спокойно и хорошо.

Давид что-то рассказывает, мы смеемся, пьем, наслаждаемся кашей с ароматом дымка. Потом все вместе убираем со стола.

У меня еще после первого стакана голова кружиться начала, сестра тоже пьяненькая, хихикает, строит Давиду глазки, а его внимание ко мне обращено.

Я разглядываю его мускулистые руки, у него под футболкой на плече остались следы моих ногтей. У меня губы все еще горят от его поцелуев, а в голове слова его на повторе стоят.