– Лучше скажи, ты замужем?

– Нет, – четко, по-военному отрапортовала я. В Организации меня приучили отвечать на вопросы вышестоящих быстро и по существу, какими бы странными или неприятными они ни были.

– Живешь конечно же в общежитии?

– Да. Комната 359, третий этаж.

Он встал, прошелся по кабинету, присел на подоконник – задравшаяся брючина обнажила полоску покрытой рыжеватыми волосами бледной голени. Глаза его совсем сузились и превратились в темные щелочки над апельсиновой коркой щек, губы сладострастно вздрогнули. А потом Шаньгин внезапно посерьезнел и произнес деловито и сухо:

– Подождешь меня после работы в холле. Поедем с тобой в одно уютное место и там все обсудим… А сейчас мне некогда. – Покрытые рыжеватым волосом руки принялись ворошить бумаги на столе, беспорядочно перекладывая из одной стопки в другую. – Ты свободна до вечера.

Наивная, я все еще думала, что он заинтересовался моим предложением. Гадала – может, он хочет сначала посоветоваться с начальством, а потом уже дать окончательный ответ. Боялась, вдруг он присвоит себе идею, и благородно успокаивала себя, что во имя процветания приютившей меня, вскормившей, давшей кров, еду и смысл жизни Организации хорошо бы отрешиться от личных амбиций. И с нетерпением ждала вечера.

В назначенное время я сидела в холле, нервно постукивая кончиком туфельки по полу. Без преувеличения, в этот момент решалась моя судьба, моя карьера.

Стайка девушек во главе с Олей чинно спустилась с лестницы.

– Марина, ты идешь домой?

Домой – подразумевалось, в общежитие. В наш тесный отсыревший дом, пропахший запахом жареной капусты и дешевой косметики. Ведь рядовым сотрудникам платили очень мало. Впрочем, нам и не нужно было много денег – питание мы получали в Центре, крыша над головой имелась, а остальное – это лишнее. Такая жизнь придумана как раз для того, кто привык обходиться малым.

– Нет, я жду…

Кого жду, не сказала. Девчонки упорхнули, а охрана отчего-то заулыбалась, разглядывая меня.

– Он еще не скоро выйдет, – произнес один из охранников, все так же значительно усмехаясь. Он догадывался, кого я жду. – У него совещание…

Я уже поднялась, чтобы уйти, но все же усилием воли остановила себя. Вновь уселась в кресло, не обращая внимания на любопытные взоры, и принялась прокручивать в уме кодекс чести сенсолога – просто так, для тренировки.

Большая стрелка на часах в холле подкатилась к двенадцати, когда на лестнице послышались шаги, эхом зазвучали мужские голоса.

– А, ты здесь! – расплылся в сальной улыбке Шаньгин и обернулся к своему спутнику: – У нас с Мариночкой важное совещание в приватной обстановке.

Тот заулыбался так же, как охрана, – понимающе, сально, с неприличным подтекстом.