Подшивая бумаги (списки закончивших Гобард-колледж, созданный для обучения элиты российского бизнеса), я наткнулась на знаменитую фамилию, которая нынче не сходила с первых полос газет, гремела с экранов телевизоров.

Не поверила глазам, перечитала еще раз… Действительно, в 1994-1996 годах Эдуард Марленович Китайцев проходил обучение в Гобард-колледже в городе Верхние Ямки. После этого его карьера пошла в гору (не это ли блестящее подтверждение благотворности идей гениального Дэна Гобарда?). Он стал председателем правления верхнеямкинского банка, прибрал к рукам крупную нефтяную компанию…

От встреч и дальнейших контактов с членами нашей Организации Китайцев с тех пор систематически отказывался, ссылаясь на занятость. И вообще стал вести себя странно. Тренинг сотрудников своего банка запретил, отверг предлагаемые услуги по чтению лекций сотрудникам нефтяной компании. Никогда не упоминал, что прошел обучение в Гобард-колледже, как будто вычеркнул из жизни давний эпизод…

Меня это не удивляло. Многие ушли из нашей системы, испугавшись того, что взамен подаренного успеха она потребует отдачи. Все это было бы не важно, но…

Я нетерпеливо выудила из сумки газету, которая тогда совершенно случайно попала мне в руки (раньше я не читала газет, а нынче в силу служебных обязанностей просматриваю их ежедневно). Мелким шрифтом на первой странице правительственного вестника значилось: «Э.М Китайцев переведен в Москву для работы в сие теме Министерства топлива и энергетики».

Отчеркнула нужные строки красным карандашом, бросила вырезку в стол и на время забыла о ней – на один год.

А через год юный выскочка из Верхних Ямок внезапно стал премьер-министром…

Узнав об этом, я сразу же записалась на прием к Шаньгину. Меня давно уже угнетала нудная. однообразная работа в кадровом отделе. Хотелось чего-то большего. И вот подвернулся шанс…"

"Шаньгин принял меня со снисходительной улыбкой мудреца, наизусть выучившего побасенки честолюбивых кадровичек. Он больше смотрел на мои ноги, чем на бумаги, которые я принесла для доклада. Развалился в кресле, как будто растекся по потертому дерматину, распустил галстук. Его одутловатое, с отвисшими брылями лицо масляно блестело; розово светилась под редкой проволокой волос блюдцеобразная лысина.

– В интервью он предпочитает не упоминать о сотрудничестве с нашей Организацией и об учебе в Гобард-колледже. Из этого можно сделать вывод, что подобные упоминания крайне нежелательны для него и что он приложит все усилия, дабы и дальше скрывать эти факты… Я предлагаю встретиться с ним и…

Выбрось это из головы, красавица, – снисходительно бросил Шаньгин, плотоядно облизывая узкие, мокрые губы, имевшие неприятный цвет вареной говядины.