– А потом нас ругают, что падают объемы продаж…

– Я делаю только то, что соответствует интересам Организации, – отвечаю холодно и с достоинством, хотя внутри все бурлит.

Меня, офицера по особым поручениям, старая бумажная крыса отчитывает, как маленькую девочку!

– Некоему Яковлеву по вашему указанию мы оплатили двадцать часов терапии, а вчера он принес бумагу от вас на оплату «очистительного марафона». Только на нем одном мы потеряли кругленькую сумму!

– Это в интересах Организации!

Она продолжает настаивать. Хочет, чтобы я ей объяснила свою стратегию. Видит, что из меня не вырвать лишнего слова, вот и юлит, пытаясь заполучить хоть словечко, хоть полсловечка, хоть намек…

– Поймите, мы обязаны минимизировать накладные расходы сотрудников. Мы должны строго следить за тем, чтобы работники Центра не потакали любимчикам из числа студентов…

– Я действую в интересах Организации.

Она не добьется от меня ничего! Она ничего не узнает!

Кажется, мне известно, кто науськал на меня финансовый отдел – не иначе как мой застарелый друг, тот самый, который вот уже три года спит и видит, как бы свалить меня с должности. Он хочет растоптать меня, облить грязью, покрыть позором… Действует не мытьем, так катаньем – доносами, интригами, наушничаньем.

Из-за чего он на меня так взъелся? Смешно думать, будто нелады между нами возникли из-за маленького интимного инцидента три года назад, когда я еще работала в кадровом отделе. Думаю, все, что было, давно быльем поросло… Нет, совсем не из-за этого! Он ревнует меня к моему успеху, к «Золотому Дэну», который мне вручили не за наушничанье, сплетни и козни, как ему, а за прибыль Организации, выразившуюся в кругленькой цифре с семью нулями…

Тогда в долговую яму нас чуть было не загнал именно Шаньгин. Уговаривал выйти на свободный рынок, рассказывал о доходных бумагах, государственных обязательствах, завлекал цифрами…

В начале 1998 года мы задержали перевод средств на счета в американских банках – Шаньгин обещал, что котировки ГКО непременно пойдут на повышение, и тогда мы отыграем все наши вложения втрое. Говорил, что у него имеются какие-то связи в правительстве и эти связи ему твердо обещают к концу года необыкновенные сверхприбыли. Ему верили все – и Горелик, и наш главный финансист, и наши заокеанские руководители. Все молились на него, как на бога, терпеливо ожидая золотого дождя, который должен был пролиться на нас уже в ближайшие месяцы.

В это время я тихо начала собственную игру.

На заре моей карьеры в Центре, когда я еще работала в кадровом отделе, мне пришла в голову одна интересная мысль.