Не беспокойся, я скоро.

И вот опять же вопрос: станет мужчина после «такого» сбегать на разведку, воспользовавшись первым подвернувшимся поводом? В то время, как он должен… А что, он, собственно, должен? Петь серенады? Извиняться? Объясняться в любви? А если никакой любви нет? Есть только страсть, вожделение? Что бедняге остается?

Прижала к себе большую теплую кружку, вдохнула тонкий аромат лечебных трав.

Вот как теперь выяснить правду? По поведению Саллера судить сложно. Я вообще смутно представляла, как в таких случаях принято себя вести на Риосе вообще и в королевстве Намарра, в частности.

А мне что делать? Не бросаться же ему на шею с криком: «Милый, я так счастлива. Уже придумала имена нашим пятерым сыновьям и трем дочкам. Шкаф поставим в этом углу, кресло — в том. Что касается твоей мамы, я очень ценю ее, но предпочитаю уважать на расстоянии».

Последние два глотка — и отвар закончился, а вместе с ним и мои размышления. Все равно сейчас ни к какому выводу не приду, так что, посмотрим по обстоятельствам.

Закрыла глаза, усмехнулась иронично. Чувствую, веселое время нам предстоит…

Герцог возвратился, когда я уже успела все допить, вяло сжевать очередную лепешку, которые за время наших скитаний уже успели изрядно надоесть и обследовать вероятное «место преступления». Если между нами что-то произошло, должна остаться кровь… Или не должна?.. Рэм вполне мог поменять подстилку. Но проверить все-таки не мешает.

Сено порадовало полным отсутствием каких-либо следов «бурной страсти». Юбку даже осматривать не стала — прекрасно помнила, как, стуча зубами от холода, поспешно стягивала насквозь промокшую одежду, чтобы затем нырнуть в восхитительно сухое, теплое сено.

Улыбнувшись про себя, расслабила слишком сильно и неровно затянутую шнуровку. Судя по всему, платье на меня напяливали в бессознательном состоянии, и герцог явно не мог похвастаться опытом по одеванию девушек скорее уж — по раздеванию. Тем приятнее оказалась его забота.

С удовольствием потянулась, прислушиваясь к своим ощущениям. От простуды даже воспоминаний не осталось. Ничего не болело, не беспокоило, не ныло и не ломило. Совсем ничего. Даже низ живота не тянуло, что само по себе тоже наталкивало на определенные печальные выводы.

Мда… Или мне исключительно повезло потерять девственность незаметно и безболезненно… Или капли обладают помимо одурманивающего еще и анестезирующим действием… Или ничего, черт возьми, не было и кое кого просто посетили слишком реалистичные глюки.

Мой первый «первый раз» — звучит-то как забавно — я помнила очень смутно. Робкая неопытная девочка-первокурсница и не уверенный в себе мальчик, ее ровесник — дерзкий на словах, а на самом деле ужасно паникующий.