Вспыхивали и гасли фонари, но к лесу никто не шёл. Настя позабыла про свои болячки, смотрела в темноту, тёрла глаза.

– Товарищ лейтенант, разрешите сходить, проверить что да как? – прошептал Гончар. – Если наших взяли, надо вытаскивать. Если убили, то не знаю. Я краем лес обогну, с запада подберусь и всё разнюхаю. Незачем валить всей толпой.

– Действуй, Гончар!

Разведчик растворился за деревьями. Ожидание становилось невыносимым. Сколько ещё ошибок нужно совершить, чтобы научиться правильно реагировать на ситуацию? Сколько людей должно погибнуть? Надежда таяла, отчаяние вцепилось в душу как клещ.

Полночь была не за горами. Из низконависших туч повалил густой снег. Лохматые снежинки кружились в воздухе. В кронах деревьев свистел ветер, закручивал позёмку на открытом пространстве. Шум в деревне утих, только иногда вспыхивали фонари и звучали выкрики. Потянуло дымком, на околице что-то горело.

Гончар отсутствовал не менее получаса. Минутная стрелка перевалила за двенадцать, усиливалась нервозность. Размытый силуэт возник за деревьями далеко за полночь.

– Товарищ лейтенант, это я, – ефрейтор шумно дышал, срывался голос. – Всё плохо, хуже не придумаешь. Ребят потеряли ни за что. Я там подкрался, пролез через пару огородов. Немцы в деревне, не меньше взвода, это каратели из СС, молнии у них в петлицах и на касках. На трёх вездеходах в деревню прибыли. У них автоматическое оружие, пулемёты. А ещё по-русски кто-то говорит, полиция видать. Наши подставились. Через пустырь попёрли. Их патруль и засёк, когда они через плетень перелезали. В бой нашей вступили. Двоих положили, но у них вообще шансов не было. Я четыре тела видел, плюс собака дохла. Двоих фрицы в вездеход оттащили, своих стало быть. А наших за сарай бросили, бензином облили и подожгли. Вся банда там собралась, никто не спит. Офицеры что-то обсуждают. По нашим же видно, что непростые красноармейцы, разведка. В лес пока не идут, но могут решиться. Наши наследили в поле, по следам и двину. Могут полицаев вперёд послать, чтобы своих не терять, а сами следом. У них как минимум две собаки, на них намордники надели.

На краю деревни наметилось оживление. Собирались люди, лязгал металл, глухо урчали свирепые овчарки немецкой породы.

– Товарищ лейтенант, давайте встретим их как положено. Покажем, где раки зимуют. Отомстим за наших.

– Есть чем мстить? – ядовито процедил Шубин.

Гулыгин смущённо замолчал. Разведчики порядком поиздержались, гранаты кончились, запасных дисков для ППШ ни у кого не осталось, только то что в автоматах, далеко не полные магазины.

– Минуты полторы продержимся, а потом пусть убивают? С ножами на автоматы пойдём? – развивал мысль лейтенант. – Плевать на всё, зато погибнем геройски? Самому стыдно, но надо уходить.