Из деревни выехал грузовик и направился в обход леса, понятно что не пустой. Лейтенант должен был вытащить из под огня своих людей. Разведчики энергично отступали. Гулыгин схватил за шиворот Рылеева, но у студента были собственные планы на жизнь. Он вырвался, перевернулся на спину и со слезами произнёс:

– Товарищ лейтенант, отнеситесь с пониманием. Мы с Васькой остаёмся. Мы уже всё обсудили, пока тут лежим.

– Я сейчас кому-то останусь! – огрызнулся Шубин. – Лучше ничего не придумали?"

"– Товарищ лейтенант, – проговорил поднимаю голову Муравьёв. – Мы не обязаны вам подчиняться. У нас своё начальство. А оно приказало умереть, но задание выполнить. Мы знали, что не выживем, когда отправлялись в тыл врага. Так что ничего трагического. Поймите, товарищ лейтенант, даже если вы нас донесёте, нас всё равно не спасут. Гангрена, заражение крови, сами идти не можем, проверено. А вы не дотащите нас. Только зря погибнете. У нас есть пистолеты, есть запасные обоймы. Попробуем продержаться. Уходите скорее, немцы скоро придут. Вы же понимаете, что это единственный выход.

Студенты глотали слёзы, но были настроены решительно. Они не подпускали к себе разведчиков, отбивались, кричали, чтобы те не тратили время. Плакала Настя. Глеб схватил девушку, потащил в лес. Остальные двинулись следом за ними. Гулыгин до последнего отстреливался. Когда противник был уже рядом что-то крикнул студентам и оленями прыжками пустился за командиром.

Глава десятая

Кажется все в эту минуту сгорали от стыда, но ребята были правы, выхода не было, кроме того, в котором гибнут все.

Глеб тащил за руку Настю по бурелому. Девушка задыхалась, но покорно шла. Хрустел валежник, гнулся и ломался голый кустарник. Студенты даже минуту не продержались. Выстрелили пару раз, а потом немцы забросали гранатами и ворвались в лес.

Впереди был овраг. Бойцы скатились в него, обрастая шишками и царапинами. В этот момент фашисты с опушки открыли ураганный огонь из всех стволов, включая пулемёт. Казалось лес стонал от этой пытки. Разведчики уходили по пади, кроя матом оккупантов и их прислужников. Присутствие женщины не смущало. Настя сама в этом не отставала. Она глотала слёзы, семенила за Шубиным, иногда её качало как былинку и тогда приходилось брать девушку за плечи, делать короткие остановки.

Немцы двигались медленно, обстреливали темноту, а когда добрались до оврага, разведчики были уже от него в семистах метрах к востоку.

Поднявшись наверх они сменили направление. Через триста метров опять повернули на восток. Шубин объявил привал. Бойцы по падали как подкошенные. Настя свернулась калачиком, дорожала в снегу, слабо реагировала на происходящее вокруг. Рацию теперь тащил Левашов и уже присматривал себе смену. На привале молчали, лишь бы отдышаться.