Потери во взводе продолжали расти и это не способствовало разговорам. Каждый забрался в свой кокон, сидел в нём, угрюмо глядя перед собой. Шубин попытался сориентироваться, не получалось. Голова работала скверно. Мысль о том, что они уничтожили кучу фрицев и полицаев утешала слабо.

Потом опять отправились в путь. Фонари не использовали, держались заданного направления, спотыкались, вязли в заснеженном буреломе. Помрачнел и двигался как робот юный Боровкин. После гибели товарищей он не сказал ни слова, погрузился в прострацию.

От немцев удалось оторваться. Ночь ещё не началась, до рассвета целая вечность. К десяти часам вечера пришлось констатировать – сбились с курса. Температура понизилась, на открытых участках свирепствовала метель. В душу закрадывалась паника. Группа продвинулась на три километра. Возвращаться пришлось другим маршрутом, по незнакомым местам, не имея ориентиров. Лес оборвался. Потянулись поля и перелески. Разводить костёр в незнакомой местности было опасно, да и не мог один костёр согреть всю группу. Спасение было только в движении. Настя передвигалась как деревянная за полчаса не проронила ни слова.

К одиннадцати часам группа вышла к какой-то деревни. За корявыми осинами виднелись утонувшие под снегом крыши. Лениво переругивались собаки. Силы были на исходе. Тёплая одежда уже не грела. Настал тот момент, когда холод полностью овладел организмом.

– Товарищ лейтенант, вроде нет фашистов в деревни, – стуча зубами предположил Вербин. – Давайте мы с Боровкиным прогуляемся, убедимся. Если всё в порядке найдём подходящую избу, чтобы ночь скоротать. Не дойдём мы сегодня до наших, околеем.

– Действуйте, – разрешил Шубин. – Да осторожнее там, мало ли что…

Увязает в снегу разведчики побрели в деревню и вскоре пропали из вида.

Этим вечером судьба определённо повернулась к ним задом. Тугая автоматная очередь разорвала пространство. Вступили в дело ещё два автомата, судя по треску немецкие. Тревожно загалдели люди. Взорвалась граната, судя по мощности взрыва оборонительного действия. У Вербина и Боровкина таких не был. Глеб не верил своим ушам. Усилился озноб, похолодела кровь. Разведчики потрясённо молчали. Из деревни доносились крики, русская речь перемежалась с немецкой. В небо взлетела осветительная ракета, на короткое время стало светло как днём.

– Влипли ребята, – растерянно пробормотал Карабаш. – Товарищ лейтенант, да там же фрицев и полицаев целая туча. Им наверное по рации доложили про разведку русских. Вот они и затаились. Что делать будем, товарищ лейтенант?

Оставалось только ждать и не терять надежду."

"Глеб прислонился к дереву, вслушивался, отгоняя дурные мысли. Разведчики не возвращались. Что-то колыхалось во мраке, на околице.