Глава восьмая

Снайпера сняли практически идеально. Это была не «кукушка», те предпочитают забираться на деревья, сидеть на ветках и часами поджидать добычу. Этот прятался в кустах на возвышенности и держал под обстрелом заметённую тропу. Он расположился там с удобством, пускал табачный дымок.

остроглазый Боровкин первым почувствовал неладное, попятился, стал жестикулировать. На этом участке, заросшем осиами и лещиной, шли без лыж. Боровкин, как самый зоркий, протаптывал тропу. Чудо, что заметил. Бойцы замерли, стали на цыпочках отступать, спрятались за деревьями.

Вперёд выдвинулся ефрейтор Гончар со снайперской винтовкой, украшенной набалдашником – глушителем «БраМит». Он залёг за корнями переросшей осины, зафиксировал мишень. Теперь немца видели все.

Утеплённый как дед мороз, с маской на лице, спасающей от обморожения, он лежал в кустах на пригорке, разглядывая белку, которая беззаботно прыгала по веткам неподалёку. Лесная красавица отвлекла фашиста, поклон ей до земли, иначе ничто не помешало бы ему выявить боковым зрением разведгруппу противника.

Сухо хлопнул карабин. Гончар удовлетворённо крякнул.

Белка насторожилась, но не убежала, бусинки глаз заметались. Немецкий снайпер уронил голову, снег под капюшоном окрасился кровью. Немец был один. Ничто больше не нарушило рассветную тишину. Красноармейцы рассредоточились. Трое поднялись на возвышенность. Немец не подавал признаков жизни.

Он свил себе уютное гнездо в снегу, обложил его хвойными ветками. Облачение позволяло ему несколько часов провести без движения. Под рукой валялись упаковки солёного чёрного хлеба, пустая банка из под горошка. Вербин стащил с мертвеца ранец, высыпал содержимое на снег.

Сухой паёк немецкого солдата, помимо уже съеденного, входили рыбные консервы, завернутый в бумагу шпик, какие-то подозрительные субпродукты, напоминающие колбасу и сыр.

– Ерунда, – поморщился Гулыгин. – Пробовал однажды, не понравилось. Никакого вкуса, только к зубам липнет. Кофе у них ещё хуже. А консервы можно взять, пригодятся.

– Не наедаешься? – ухмыльнулся Глеб."

"– Конечно! – удивился Гулыгин. – Наши молодые, растущие организмы требуют массу калорий. Дело ваше, товарищ лейтенант, можем и не брать, перебьёмся своей пшёнкой.

Справа от мертвеца лежала ракетница, надёжное средство на случай тревоги. Противник находился поблизости. За деревьями различался шум, работали генераторы, автомобильные моторы, доносились приглушённые выкрики.

Второго снайпера засекли в текстах метрах от первого. Интуиция не обманула. Затряслись ветки, осыпался снег с лещины, что-то мелькнуло, прозвучал сдавленный выкрик. На звук ринулись трое, что были поблизости пока этот тип не успел применить ракетницу.