Нужно продержаться и ни в коем случае не сдаваться. Уж лучше умереть, чем попасть большевистский плен. Эти «варвары» не умеют относиться уважительно к пленённым военнослужащим Великой Германии.

«Чья бы корова мычала… – подумал Глеб. – За такие слова прямого в челюсть не жалко».

– Выходите! – крикнул он на немецком. – Даём одну минуту. Не выйдете – бросаем противотанковую гранату.

– Дайте пять минут, – начали торговлю немцы.

– Осталось пятьдесят секунд! – отрубил Глеб. – Если не покинете машину, придётся вас убить.

Члены экипажа приглушённо совещались, старались не повышать голос, сообразили что их понимают.

Что-то Глебу подсказывало, что сдаваться они не будут, надеются на чудо.

– Товарищ лейтенант, а в переводе на «нормальный» что вы им сказали? – полюбопытствовал Карабаш. – Я вроде неплохо учился, но о немецкий язык все зубы сломал.

– Минуту дал, – пояснил Глеб.

– Так они и выйдут…

– Выйдут. Всем приготовиться! В офицера не стрелять!

Немцы тянули время. Прошла минута. Нависла оглушительная тишина. В этой тишине было слышно как вдалеке ревут моторы, спешит на выручку спасательная команда.

– Взрываем! – крикнул Шубин.

– Приготовить гранаты!

– Не надо! Мы выходим.

По цепочке передали команду – стрелять только по сигналу. Недоумевал тугодум Лапштарь – зачем стрелять, если сдаются. Бойцы отползали в укрытие. Распахнулся люк, показался немец в утеплённой пилотке и чёрном комбинезоне. Знаки различия под комбинезоном не читались. Он держал автомат. Лицо было бледное как зашпаклёванная стена. Немец спрыгнул на землю, помог спуститься второму. Тот был постарше, но в том же облачении, и тоже не расставался с автоматом. Следом показалось ещё одна бледная физиономия.

Напряглись скулы, страх сковал лицевые мышцы, но фашист держался. Головной убор отсутствовал, но Глеб узнал его. Это был гауптман, любовавшийся видом советской столицы. Пальцы разжались «люггер» выпал из дрожащей руки. Офицер досадно поморщился. Один из членов экипажа помог ему спуститься.

– Повторяю, в офицера не стрелять! – крикнул Глеб.

Как в воду глядел.

Члены экипажа неожиданно вскинули автоматы и открыли огонь. Они палили во все стороны, не видя целей. Потом бросились бежать, неважно куда, лишь бы подальше.

Патроны кончились. Горячий металл обжигал руки. Гитлеровцы выбросили автоматы. И оба дружно упали, когда в спину ударили наши. Офицер продолжал бежать, зацепился курткой за ветку, начал грязно выражаться, а когда наконец отцепился, навстречу ему из-за дерева вышел красноармеец Уткин. Радушно развёл руки – Так мы вам рады.

Гауптман сник, упал на колени. А дальше никакого промедления. Вербин повторил свой недавний трюк. Забрался на броню, бросил в люк гранату. Вряд ли там кто-то остался, но чем чёрт не шутит.