Над ним подшучивали: «Кто сгорит, тот не замёрзнет. Все сюда, к Пашке Ячменеву. Рядом с ним тепло».

Усталость навалилась. Ноги с трудом двигались. Разведчики перемешались с бойцами сводного отряда и уже не поймёшь где кто.

Город оборвался. На юг простиралось голое поле. До леса две версты. Дорога заледенела, превратилась в каток. Люди постоянно падали, ругались. Дул пронизывающий ветер. Небо прояснилось. Крепчал мороз."

"Немцы не преследовали отступающую колонну, выдохлись. Но бойцы арьергарда постоянно озирались. С мира по нитке им собрали гранаты, добыли неиспользованную ленту к пулемёту.

– Шире шаг! – покрикивал Шубин. – Не растягиваться! Пошевеливаться! Не спать!

Бойцы недовольно отворачивались: «Нашёлся, мать его, воспитатель»!

Колонна уже одолела половину поля, когда начался минометный обстрел. Без этого, конечно, никак. Огонь вели хаотичный, на удачу. Мины падали в стороне, крошили смёрзшуюся землю.

«Начинается предновогодний фейерверк», – натужно шутили бойцы.

Но поневоле ускорялись, бежали, втягивая голову в плечи. Мины предупреждали о своём приближении мерзким воем и непонятно где взорвётся – то ли в стороне, то ли у тебя в ногах. Замыкающая часть колонны не пострадала. Досталось авангарду, который уже втягивался в лес. Несколько мин взорвались посреди дороги. Погибли двое или трое. Раненых утащили на себе.

Обстрел продолжался недолго. С советской стороны открыл огонь зенитно-артиллерийский полк. Дивизионы были разбросаны по оврагам, а штаб полка находился в деревне Сажёнки, в четырех верстах от Клина. Туда и стекались отрывочные данные о продвижении противника.

Часть зенитных орудий выкатили из оврагов, установили на прямую наводку. Обстрелу подверглись южные окраины Клина. Миномётную батарею накрыли, видимо, случайно. Огонь с немецкой стороны прекратился. Бойцы радовались – не забыли про них.

Через десять минут вся колонна вошла в лес. Сипло командовал майор Мошляк: «Ее расслабляться! Рассредоточится у дороги! Командирам подразделений – сообщить данные о личном составе»!

Люди снова зарывались в снег, ждали. В городе горели здания. Зарево вставало над многострадальным Клином. Немецкие части были в конец измотаны. Развивать успех было некому.

В оставленном городе что-то взрывалось. По ясному небу блуждали яркие сполохи.

Глава четвертая

Пол ночи остатки сводного отряда лежали в снегу, сторожили дорогу, в лесу жгли костры, грелись по очереди. Недостатков в тёплых вещах советские солдаты не испытывали, но на таком холоде даже тёплые вещи не спасали. В строю у майора Мошляка осталось сто пятнадцать бойцов. Усиленный батальон похудел до роты. Три десятка раненых отправились в тыл. Далеко не у всех имелись шансы дожить до прибытия в лазарет.