На снегу чернели тела.

Взвод Шубина, по приказу свыше, находился в резерве. Теперь не роптали, было кому воевать. Дополнительных потерь избежали, но люди маялись, стыдились что сидят без дела.

Дальше началось что-то страшное. В Клину остались мирные жители. И в чью-то воспалённую голову закралась мысль использовать их в качестве живого щита. Очевидно в район прибыли каратели и части усиления Ваффен СС. Вермахт такими вещами обычно не занимался. Людей свозили в грузовиках, гнали пешком на южную окраину. Сначала не поняли что за толпы маячат за полем. Потом дошло. И по спинам поползли мурашки.

Немцы гнали гражданских. Женщин, детей, пенсионеров. Отстающих били прикладами. Пехота пряталась за их спинами. По дороге тоже шли люди. Им на пятки наступали танки.

Красноармейцы ругались: «Вот же сволочи»!.

Командный состав энергично совещался. Капитан Леженко склонялся к контратаке, пусть только подойдут поближе. В этот момент его вызвал радист в наспех выросту землянку. Командование приказало отходить. Противник прорвался на правом фланге, оставил в котле обескровленные подразделения и двинулся на юг, к Солнечногорску. Если так пойдёт дальше, то вся дивизия окажется в окружении.

Бойцы снимались с позиций, спешили в лес, выбегали на дорогу. Батальон потерял пятнадцать человек убитыми, примерно столько же ранеными. Их сразу же увезли в тыл. Орал посаженным голосом капитан Леженко: «Строится повзводно и всем уходить! Взводу пулемётчиков остаться и прикрыть отход! Выдать им два противотанковых ружья»! Он не приветствует отправку людей на верную смерть, но не станет возражать если найдутся добровольцы.

Эти дни запомнились неимоверным напряжением сил. Позади была Москва. Враг давил на столицы СССР остались считанные десятки километров. Мысль, что фашисты могут захватить город просто не укладывалось в голове. Политруки призывали стоять до конца, верить что Москва останется советской. Ведь в Бога верят некоторые недалёкие личности, верят упорно, страстно, хотя доподлинно известно, что бога нет. А Москва была, есть и будет. М никогда нога фашистского солдата не ступит на Красную площадь. Исключение будут только для пленных. Но тревога охватывала всё сильнее. Пропагандистские заклинания не действовали.

Батальон отступал полтора часа, прятался в лесных массивах, прошёл через две деревни, где уставших бойцов встречали лишь голодные собаки. Всех выживших влили в первый стрелковый полк второй Московской дивизии, которым командовал майор Фёдоров, бывший начштаба, занявший должность после гибели полковника Грибова.

– Будешь моими глазами и ушами, лейтенант, – сказал Шубину майор. – От моей разведки остались рожки да ножки, все погибли. Теперь вся надежда только на тебя.

24-го ноября немцы взяли Солнечногорск.