Мошляк принял решение оставить Клин. Отступали по улице Ленина – она напрямую выводила из города. На улице Островского устроили завал, танки там проехать не могли. А в руинах засели пулеметчики-добровольцы и эффективно сдерживали пехоту. Флангового охвата с улицы Островского можно было не опасаться.

Полуторки с ранеными уже проехали. тяжело дыша брели пешие красноармейцы, сил уже не было, едва переставляли ноги. В соседнем квартале их товарищи сдерживали неприятеля.

Полуторка с разведчиками лихо вырулила на улицу Ленина едва не попав под свой же огонь. Темнота пала на город, не видать ни зги.

– Не стрелять! Свои! – закричали хором.

Машина остановилась из капота повалил густой пар. Красноармейцы обходили е,ё брили дальше. Хвост колонны уже проследовал переулок. Майора Мошляка не видели. Покрикивал младший командир: «Перейти на бег! Чего плетётесь как сонные мухи»!

– Где Мошляк? – крикнул Глеб, выскакивая на подножку."

"– Был здесь, товарищ лейтенант, – вяло отозвался проходящий мимо боец. – Потом вперёд убежал, позвали его. Жив наш комбат, товарищ лейтенант. Всех командиров выбил и всех политруков. Майор Мошляк единственный кто остался из командного состава. Да и вы ещё.

– Ваши из разведки недавно тут крутились, – подал голос другой боец. – На «ГАЗ-4» гарцевали, про вас спрашивали. Забрали трёх легкораненых и в голову колонны покатили.

Это была хорошая новость. Значит Рунгель, Черенков и Булыгин, посланные на восточную окраину, не потерялись. И ещё одна какая-никакая единица транспорта.

– В кузов полезайте, – бросил Глеб. – Подвезём кого сможем.

– Вы лучше тех подвезите, – кивнул за спину боец. – Гибнут мужики. А мы уж на своих добредём, нам не привыкать.

– Бегом! Кому было сказано! – надрывался младший командир с живописно перевязанной головой. Он получил контузию, орал как припадочный и сам не понимал чего орёт.

Замыкающие бойцы грузно побежали.

В Северном квартале слышалась перестрелка. Там клубился дым, рвались гранаты. В дыму перебегали люди, надрывали глотки: «Жа что за разведчик без форса»?

– Жми Боровкин, – приказал Шубин, вставляя в автомат последний магазин. Высунулся из кабины. – А ну пригнулись! Поможем своим, товарищи!

Грузовик с утробным рёвом пробился через дым. В кузове орали наперебой: «Свои! Не стрелять»! Несколько выживших красноармейцев пятились, экономно выстреливали последние патроны.

Боровкин вывел машину из дыма, дал крутой вираж. Полуторкой встала поперёк дорог. В кузове поднялись все разом, открыли кинжальный огонь вдоль улицы. Немцы наступали, прижимаясь к стенам. Появление русских стало для них полной неожиданностью. Они побежали назад, кто-то упал.

Разведчики протянули руки, помогли красноармейцам забраться в кузов.