Всё это в сумрачных каменных интерьерах смотрелось непривычно. Некоторые кельи остались нетронутыми, не дотянулась до них созидающая длань советского человека. Замкнутые норы без окон. Простые деревянные кровати. Подобие столов и стульев. Монашеские кельи напоминали тюремные камеры.

– Коридорная система, – хмыкнул приклеившийся к командиру Карабаш. – Вроде общежития, да, товарищ лейтенант?

В этом крыле были и просторные помещения с тяжёлыми дверьми, оснащёнными замками. Открылся зал с рядами столов и лавок, видимо, трапезная для монахов и послушников. В дальнем конце коридора обнаружилась лестница, ведущая вниз. Спускались светя фонарями. В крошечном пространстве про чертились два дверных проёма. Один выходил на задворки зала для богослужений. Там бубнили люди, кто-то тщетно пытался разжечь камин. Второй проём лейтенант осветил и замешкался. Крутые ступени спускались в подвал. И глубина колодца, судя по всему, была внушительной.

– Хотите спуститься, товарищ лейтенант? – насторожился Карабаш. – Дело ваше, как прикажете. Вы так осматриваетесь, словно жить здесь собрались. А нам бы только остаток ночи провести, отогреться, поспать и снова в путь. До наших какой-то пустяк остался.

– Не спеши, Алексей. Всё смотрим, нам же спокойнее будет.

Спускаться в подземелье откровенно не хотелось. В этом не было смысла. Подвалы под подобными заведениями всегда глубокие, обширные, имеют богатую историю, подчас весьма мрачную. Глеб закрыл дверь, вернулся по лестнице к кельям. Недалеко от основной лестницы имелся короткий коридор, за ним закрытая дверь. Он потянул дверную ручку. Вместе со скрипом в помещение ворвался ветер, зима пахнула холодным своим дыханием.

Он переселил себя, вышел на галерею опоясывающую второй этаж. Голова почти упиралась в наклонную крышу, поэтому снега здесь было немного, только у ограждения. Колючие снежинки обжигали лицо. Ветер забирался за воротник. С галереи открывался неплохой вид в южном направлении. Там за покатыми холмами была Москва, но в темноте едва угадывались даже заросли тальника вокруг замёрзшей речки. Виднелся забор, калитка, сквозь которую проникла группа.

«Запереть бы её надо, – мелькнула мысль. – А от кого? Немцам в этой местности определённо делать нечего, но закрыть всё равно надо, для пущего спокойствия»."

"На Москву, словно дальние бомбардировщики, плыли чёрные тучи. Сыпал снег, ухудшая и без того отвратительную видимость. Справа, сквозь ночную хмарь, поблёскивала Зарница. Километрах в двадцати от сюда шёл бой. То ли немцы предпринимали новые попытки сдвинуть с места советские части, то ли наоборот. В местности, окружающий монастырь, не было ничего тревожного.

– Почти идиллия, товарищ лейтенант, – осторожно заметил Карабаш.

И Шубин вздрогнул.