"

"Глеб присел на корточки, стал всматриваться. Глаза понемногу привыкали к темноте. Очерчивался разъеденный трещинами пол, застывшие подтёки на стенах. В холле звенела какая-то благоговейная, торжественная тишина.

«Мелок человек перед Богом», – мелькнула странная мысль.

В зал проскочили Гончар с Гулыгиным.

– А что, здесь неплохо, – пробормотал Гулыгин. – Решено, товарищ лейтенант – уходим в монастырь.

– Слушайте, а чего вы шепчетесь как в библиотеке? – всунулся в дверь любопытный Карабаш. – Нет здесь фрицев, ежу понятно. На крыльцо кроме нас несколько дней точно никто не поднимался. Здесь в принципе не могут появиться немцы. Эту территорию они уже не удерживали.

– Ладно, уговорил, – Шубин поднялся, включил фонарь.

Пошли остальные, стали осматриваться, держа наготове автоматы. За алтарём обнаружилась заколоченная дверь на задний двор. От церковных принадлежностей давно избавились. В здании несколько лет работало советское учреждение о чём доходчиво сообщали плакаты агитпропа на стенах.

В ризнице валялись вёдра и швабры. За алтарём обнаружился архив пыльной технической документации в перевязанных папках, на каждой имелся штамп предприятия «Пролет фильм». Вывести это добро сотрудники не успели, сжечь тоже. Сомнительно, что гора макулатуры имела важное промышленное значение, судя по сохранности советских плакатов немцы здесь не появлялись.

Разведчики осмелели, перешли шёпота на голос. На запылённом камине обнаружили горку свечей и через пару минут в холле уже горела «иллюминация». Везде царило запустение. Мебель, сломанные столы, стулья, неповоротливая канцелярская тумба была сдвинута к стене. По бледным лицом людей блуждали причудливые тени.

– Осмотреться! – приказал Глеб. – Гулыгин и Асташкин – обойти здание по периметру.

Выходить обратно на холод хотелось меньше всего, но разведчики не роптали. Вернулись через десять минут, доложив что посторонних следов не обнаружено, все подходы к монастырю заметены снегом. Стена монолитная, опоясывает весь комплекс. Вспомогательные строения интереса не представляют, вид у них откровенно полуразрушенный.

– Может погреемся наконец-то, товарищ лейтенант?

Но Шубин не терпел не законченные работы, да и ошибок в последнее время они совершили немало.

Слева и справа открылись проёмы на лестничные клетки. Та что слева – ввела в коридор с подсобными помещениями. Справа обстановка была ещё более безыскусной, там находились монашеские кельи, часть из которых приспособили под лаборатории. Оборудование вывезли, остались ненужные стеллажи, забитые мусором. Горы бумаг, осколки битого стекла, неприметная мебель, вряд ли претендующая на статус антиквариата.

Лаборатории эвакуировали в Химки и похоже уже давно.