Ночь, ветер треплет волосы и словно внутри меня гуляет, понижает температуру.

Бегу к машине.

И лишь налетев на нее понимаю, что в сауне осталась моя сумка. А в ней и деньги, и телефон, и…ключи.

И Вика.

Оглядываюсь на черные двери.

Светятся окна.

Мимо тянутся неспящие прохожие.

И никто за мной не бежит с перекошенным лицом. И оттопыренным членом.

Трогаю горящие щеки.

Конечно.

Он же там голый остался. И такой взрослый, между нами отрезок лет в десять, и его вальяжно-медвежьи манеры. Даже если бы одет был - не побежал бы за мной.

Такие мужчины не обижаются на глупости.

Но если я сейчас внаглую заявлюсь обратно…

Мелко трясусь. Хожу вокруг машины, примеряюсь. Обнимаю себя за плечи и, кажется, что это его руки. Настолько властно, по-хозяйски он вел себя, я сбросить эти ощущения не могу.

Как метка какая-то осталась на теле.

Спотыкаюсь на бордюре, огораживающем клумбу и выставив руки падаю на землю.

- Нажралась девка, - комментирует мою позу одутловатая тетка с пакетами. Крепче цепляется в локоть низенького толстячка. - Ты Евсеевым-то звонил? - продолжает она бытовую болтовню.

Они шагают мимо.

С шипением изучаю грязные ладони. Усаживаюсь на побеленные кирпичи позади машины и смотрю на двери сауны.

Подъехала такси, оттуда выбираются несколько гогочущих парней. Они ржут на всю улицу, шумные, веселые.

Кусаю губы.

Если Вика до утра не выйдет, что мне делать?

Мимо взразвалочку идет парень в толстовке и капюшоне. Встаю, на языке вертится просьба дать мне телефон позвонить.

Тот замечает, что я ему наперерез движусь, оглядывает меня с ног до головы. Его взгляд останавливается на кое-как завязанной майке.

Шмыгаю в сторону.

Нет.

Черт.

У меня грудь вываливается. Только соски и прикрыла.

Топчусь за машиной.

Вывеска с пантерой переливается, мигает, а мне хочется камень взять, и запустить в нее. Стекло разбить.

Знала же, не надо было сюда приходить.

Мне завтра на ужин к Рождественским, а я.

Призываю себя не ныть.

Собраться.

И зайти внутрь.

Этот дьявол, порвавший майку, точно ведь уже с блондинкой утешается. Она нашла презики самого большого размера. И он упаковал свою дубину.

Толкнул блондинку на кровать, как она рассказывала.

И сейчас вколачивается в нее. Вбивается так, что стены трясутся, а с потолка осыпается штукатурка, он рычит, она срывает голос, выкрикивая его имя.

Перед глазами вспыхивает эта картинка.

Мотаю головой.

Пусть. Неважно. Я даже не знаю, как его зовут. Лишь то, что он целует - и захватывает дух.

Успеваю сделать пару шагов в сторону сауны.

И дверь открывается, и на улицу шагает…он.

На долгие секунды у меня мозг отключается, я просто стою и смотрю.