То, что вы хотите приписать Бесову, не пройдёт незамеченным мимо лишних ушей. Чуть копнут — и всё.

— Это всё ментовской беспредел! — гаркает отец.

— Какой ещё беспредел, Булат? Да сядь ты уже! — не выдерживает мама.

— А ты не повышай на меня голос… Ментовской беспредел. Папаша у этого, бля, Бесова, со звёздами на погонах. Нахватался, говнюк мелкий.

— Вы перегибаете, Булат Хасанович. Это всё уже попахивает бредом с вашей стороны. Вы бы сведения пробивали в полноценном объёме, а не по верхам хватали. Бесов — старший из семьи ушёл давно. В городе нашем не живёт. И насколько известно, со старой семьёй отношения не поддерживает.

Так что нечему было, как вы выразились, нахватываться, — пыДа ну? А ничего, что этот сосунок знал имя и фамилию Снежки?.. Может, ему так и надо было? Мозги ей засрать, через девчонку подобраться… Тахировы…"

"— Булат, каждая твоя версия ещё бредовее предыдущей. К чему он подобраться хотел, по-твоему мнению?

— А то у нас не к чему подбираться, Марина! Даже с учётом… Да блядь, ты посмотри на эту сошку мелкую, там контора в пятнадцать конченых дебилов… Там оборот мизерный!..

— По сравнению с тобой, конечно, мизерный.

Но… — начинает мама.

— Без всяких «но»! Вот и думай сама. Ты вспомни, когда у нас были проблемы со Снежкой, а? Когда?.. Да никогда! Губы дула иногда — и всё. Ни слова поперёк. А сейчас перед нами совершенно другой человек, её как будто подменили. А всё этот молокосос…

— С меня довольно, — неожиданно резко и громко произносит Земянский, — это всё было бы очень занятно слушать, если бы не попахивало паранойей. Я ситуацию вижу совершенно по-другому. И решать я намереваюсь её… иными методами. Я сам поговорю со Снежаной.

И с Бесовым тоже…

Слышатся шаги. Дверь кабинета распахивается. Отец видит меня и говорит:

— Вот, Марина, сюда смотри. Снежана даже после того, как по голове дурной получила, не может и десяти минут полежать, как ей было сказано! Ладно, дома разберёмся со всем этим… Вставай, Снежка, сейчас поедем.

Я не выдерживаю:

— Я никуда не поеду! Всё, что ты там наговорил, бред! Ты бредишь своими деньгами. Ты даже меня, свою дочь, продаёшь кому подороже!

Земянский останавливается возле отца и раздражённо кривит губы: крики ему осточертели.

Земянский подводит итог всему, обращаясь к отцу:

— Булат Хасанович, вам на самом деле, лучше остыть. Вы собрались домой? Берите супругу и следуйте в том направлении. У нас у всех был тяжёлый напряжённый день.

И опережая следующий вопрос, добавляет:

— Снежана останется здесь. Врач прописал постельный режим. Снежане нужно отдохнуть. От ваших криков, в первую очередь.

— Михаил, если бы твою дочь похитили!..

— Мы говорим ещё и о моей будущей жене, на минуточку. Вы бы к зеркалу подошли, Тахиров.