Яков Михайлович его уволил.

– За что?

– Не переживайте, вы тут ни при чем. Я видела, что он на вас нацелился, но ябедничать Розенбергу ни за что не стала бы. Ваш муж давно был этим Стасовым недоволен, да и мне он не нравился. Заносчивый, а знаний кот наплакал. Яков Михайлович уже искал ему замену, а тут выяснилось, что Стасов, будучи женатым человеком, завел роман с нашей ассистенткой стоматолога. Девка только из училища, еще восемнадцати, кажется, нет. Кстати, она чем-то на вас похожа, такая же яркая блондинка.

Что ж, Володя хранил верность если не ей, то хотя бы ее типу внешности…

– Они скрывались, но разве можно утаить что-то от женского коллектива? – продолжала сплетничать Таня. – Ну и доктор, с которой эта девочка работает, пошла к Якову Михайловичу. Не могу молчать, говорит. Пусть меня считают доносчицей и сплетницей, но ребенок гибнет! Что было, Диана!.. – Таня даже зажмурилась и помотала головой от избытка чувств.

– А что было? – Диане казалось, что каждое Танино слово – это гвоздь, вбиваемый в гроб, где лежит… нет, не просто ее любовь к Володе Стасову, а вся ее юность, все светлые, чистые желания и праведные мечты, все благородные стремления и вся радость жизни.

– Розенберг вызвал сначала девчонку. Не знаю, о чем они говорили, но потом на ковер пригласили Стасова, и тут уж Яков Михайлович орал так, что стены дрожали. Впрочем, ваш муж – добрейший человек, он тут же нашел Стасову место в комитете. Я его спросила: зачем? Ведь если человек на рабочем месте совращает несовершеннолетних, он должен быть готов к тому, что его с позором выгонят. Но Розенберг отшутился, мол, заботится не о Стасове, а о пациентах, которые иначе могли бы попасть к нему в руки. А в комитете он будет только бумажки перекладывать с места на место. Видно, у Якова Михайловича в управлении большая лапа, он ведь туда и любовницу свою бывшую пристроил… Ой!

– Что – ой, Таня? Я не такая дура, чтобы думать, будто он хранил целомудрие со дня смерти Ольги Алексеевны до женитьбы на мне.

– Да он с этой Галей просто встречался, – зачастила Татьяна, – а вас он любит. Как выписался тогда из больницы, первым делом рассказал, какая симпатичная сестра его лечила. И потом каждый день вспоминал, и лицо у него такое светлое было…

Оставалось только поверить в эту чушь.

Сидя в темном прохладном зале кинотеатра, Диана яростно жевала поп-корн и думала о Стасове. Происходящее на экране не касалось ее сознания.

«Господи, ну почему? Почему он оказался таким подлецом? Зачем я полюбила обыкновенного бабника?

Затем, Диана, что ты совсем не знала его, – строго сказала она себе, – ты любила миф, химеру, сказочное существо с внешним обликом Володи. И он не виноват, что оказался не таким, каким ты его себе представляла.