– А Яков Михайлович освободится не раньше чем через пять часов. У него сложнейшая пластика, лицо нужно после ожога делать практически заново.

– И он даже на минутку не выйдет?

Таня покачала головой.

– Нет. Даже пописать, извините за подробность, не выйдет.

– А как же?.. – растерялась Диана.

– Мой муж тоже не выходит. И я, пока работала с ним операционной сестрой, тоже не выходила. Нервное напряжение такое, что об этом и не вспоминаешь. Когда долго стоишь, жидкость в ногах скапливается. Мы и по десять, и по двенадцать часов стояли и даже после операции не мчались в туалет, сметая все на своем пути.

Диана вздохнула, сочувствуя нелегкой хирургической доле, и села рядом с Таней. Шарики она крутить умела и даже делала это с особым шиком. Профессор Колдунов, например, всегда узнавал ее продукцию и говорил, что ее шарикам можно присваивать торговую марку.

Некоторое время они работали молча.

– Диана, наверное, вам не стоит дожидаться, – осторожно сказала Таня. – Я скоро уйду, а одной вам будет скучно. И Яков Михайлович выйдет такой уставший, что вряд ли вам обрадуется.

Неужели Розенберг и Таню просил оградить его от общения с женой? Господи, да что она сделала такое? Почему он избегает ее? Неужели разговор о ребенке так на него подействовал, что из-за этого он даже не приехал проводить Милу? И теперь не стесняется посвящать в их разлад своих подчиненных? Почему не сказал просто: «Диана, я не желаю тебя видеть»? Она бы сидела у себя в комнате или уехала к родителям."

"Чтобы замаскировать едкие слезы обиды, Диана сделала вид, что закашлялась.

– Хорошо, я сейчас уеду.

– Впрочем… Хотите, я загляну в операционную и скажу, что вы тут? Вдруг он, наоборот, попросит вас подождать? Вы уже водите машину?

– Нет еще, а что?

– Тогда вы могли бы отвезти его домой после операции. Я не понимаю, как он садится за руль после многочасовой работы с микроскопом.

Диана холодно заметила, что Розенберг может вызвать такси. И раз у него такая ответственная операция, не стоит его отвлекать. Еще, чего доброго, подумает, что жена явилась неспроста, начнет нервничать… И бедный человек на операционном столе никогда не станет красавцем.

Таня кивнула.

– А может, вы меня подождете? Я только эту стопку марли докручу, и все. Мой муж сегодня дежурит. Поэтому мы, как свободные женщины Востока, можем сходить, например, в кино. А там, глядишь, и ваш муж освободится.

– С удовольствием… Таня, а как поживает тот смешной молодой человек?

Небрежный тон вопроса дался Диане с огромным трудом.

– Какой?

– Ну, помните, я в прошлый раз приезжала, он угощал меня чаем, а потом провожал до холла? Честно говоря, мне не хотелось бы его видеть. Он такие взгляды на меня бросал откровенные…

– Ах, этот! – Таня весело рассмеялась. – Вы его здесь больше не увидите.