Она попыталась уговорить его сделать крюк, предлагала деньги, но водитель сказал, что проехать по весенней грунтовке невозможно ни за какие деньги.

И вскоре она убедилась в его правоте! Через гигантские лужи могло бы переправиться только судно на воздушной подушке. Сухая тропинка на обочине тоже находилась не всегда, и к деревне Диана подошла с насквозь промокшими ногами. Плюс ко всему зарядил дождь, от которого не спасала даже куртка с капюшоном. Теперь ей хотелось просто попасть под крышу, и было даже не важно, обнаружится ли под этой крышей ее муж.

Но окошки уютно светили сквозь сумеречную хмарь, а из трубы поднимался дым…

Диана с усилием толкнула тяжелую дверь, и дом встретил ее радостным теплом и мягким светом настольной лампы.

– Яша! – позвала она и, не дождавшись ответа, вошла из сеней в комнату.

На столе, покрытом все той же истертой клеенкой с нарисованными гроздьями винограда, дымилась поллитровая кружка с чаем, в плетеной корзиночке лежали пряники, а в печке гудел огонь. Диана огляделась, и, обнаружив возле печки старый махровый халат, переоделась.

Розенберг вошел в комнату в ватнике и с охапкой дров. Увидев ее, он так и застыл на пороге.

– Закрой дверь, а то комнату выстудишь, – спокойно сказала она.

– Но как ты меня нашла?!

– Ты сначала меня накорми, напои, в баньке попарь, а потом спрашивай, – Диана зевнула, – я пешком тащилась от шоссе и устала как собака.

Розенберг открыл печную дверцу, добавил дров и задумчиво помешал их кочергой. Потом захлопнул дверцу и потушил несколько мелких искр.

– Я как раз топлю баню. Ложись пока под одеяло, а я схожу к соседям за молоком, они недавно подоили. Но все же как ты догадалась, что я здесь?

– Просто я всегда слушаю, что ты мне говоришь. Помнишь, ты сказал, что если бы мог, никуда не уезжал бы отсюда?

– Я знал, что ты умная девочка, – улыбнулся Розенберг, и тут же лицо его стало серьезным. – Но ты-то зачем сюда приехала? Я же тебе весь расклад расписал.

Диана вздохнула и сделала большой глоток чаю из его кружки.

– А еще ты говорил, что мы не можем иметь детей и это наша общая беда…

– Ну?

– Баранки гну! Мы с тобой муж и жена, так пусть лучше у нас будет общая беда, чем у меня отдельное счастье.

Он хмуро посмотрел на нее.

«Я ошиблась, – горько подумала Диана, – и ему плевать на мои материнские инстинкты, просто я давным-давно надоела ему. Ну и что, все равно ведь жена!»

– Короче, Розенберг, она поехала за ним в Сибирь и испортила ему всю каторгу, ясно тебе?

– Ясно. Чего тут неясного? – Он тяжело поднялся и пошел к двери, но на пороге обернулся: – Я в баню дров подкину и за молоком.

Баню он построил новую, из белых-белых бревен. В ней замечательно пахло сосной.