Но открывший ей Колдунов улыбался и ни капельки не выглядел подавленным.

– Привет, – сказал он весело, – ужинать будешь? Катя пельмешек навертела.

– Я хотела поговорить с вами. Я только вчера узнала, что Розенберг уже практически сидит в тюрьме. Что же нам делать?

Колдунов добродушно засмеялся:

– Не знаю, дорогая. У меня богатый жизненный опыт, но до сих пор правосудие как-то меня не настигало. Хоть и было за что. За мою четвертьвековую трудовую деятельность по крайней мере три пациента умерли исключительно по моей вине. Так что я не особо сержусь на судьбу.

Они прошли на кухню, где суетилась Катя в переднике и с шумовкой в руке.

– Садитесь за стол, – пригласила она, не отводя взгляда от бурлящей в кастрюле воды. – Еще полчаса старшие будут развлекать мелких, и мы поедим спокойно. Ян, достань нам вина.

– А вам уже можно? – спросила Диана.

– Чуть-чуть можно, я уже только три раза в день кормлю.

Чтобы не обижать хозяйку, Диана положила себе пельменей, но при этом так нервничала, что есть не могла. Зато вино выпила залпом, как лекарство.

– Ого, – уважительно произнес Колдунов и снова наполнил ее бокал.

– Кто будет кормить детей, если Ян Александрович попадет в тюрьму? – выпалила враз опьяневшая Диана.

– Знаешь, я так мало зарабатываю, что они уже натренировались жить в нищете, – грустно сказал Колдунов.

– Пока тебя осудят, Свете уже годик исполнится, я смогу частные уроки давать. – Катя улыбнулась и поцеловала мужа в макушку. – Если совсем плохо будет, сдадим две комнаты. Проживем, ты за нас не беспокойся. Быстренько отсидишь и вернешься. А если ты боишься, что у тебя право на врачебную практику отнимут…

– Да в гробу я ее видал! Даже если пойду собирать пивные бутылки, все равно заработаю больше, чем сейчас.

– Розенберг сказал, вам нужно встретиться с его адвокатом. Адвокат объяснит, что говорить следователю и на суде.

– Я буду правду говорить.

– Ян Александрович! Ваша правда вам только навредит. А если говорить то, что посоветует Яшин адвокат, какие-то шансы остаются. Вы должны о детях думать.

Супруги Колдуновы переглянулись и рассмеялись.

– Он о них думает, – сказала Катя.

– Да, думаю. Пусть они знают, что их папаша честный человек. Барон Мюнхгаузен славен не тем, летал он на Луну или не летал, а тем, что не врет.

– Да уж, Ян не станет унижаться и юлить перед всякими там! – горячо сказала Катя и, забыв, что является кормящей матерью, залихватски выпила вино. – Получается, что он втравил Розенберга в авантюру, а как запахло жареным, прикрылся детьми и отошел в сторонку. Не будет он так делать, он же русский офицер!

Диана, не ожидавшая такого пафоса, хмыкнула.

– Если вспоминать Мюнхгаузена, так вы прямо как его жена.