– Я не желаю это больше слушать. Я уезжаю в Петергоф, а ты сиди тут и ковыряй свои обидки.

– Но ты моя жена и должна меня поддерживать в горе. – Он усмехнулся и протянул к ней руку, но Диана ее отстранила.

– В горе – да! А в истерике – нет! Какое у тебя горе? Когда Ольга умерла, это да, это было горе. А сейчас? Дочери живы, здоровы, одна замуж вышла, две другие в элитной школе учатся. Это горе, по-твоему? Или, может, то, что ты богатый человек, – трагедия? Да ты вообще с ума сошел!

– Диана!

Но она яростно рылась в галошнице, отыскивая свои туфли и бормоча:

– Горе у него страшное! Дети оказались не от него! Да ты сам сколько раз говорил мне, что главное в человеке – это душа, а тело – только вместилище души. Так какая тебе разница, что в зарождение тел твоих дочек участвовал не ты, а другой? Ты же слушал, как они толкаются в животе, ты же волновался, когда жена была в роддоме, ты укачивал их по ночам, а потом водил в школу! Ты переживал, когда они болели, ходил с ними по музеям…

– По музеям – нет, – улыбнулся Розенберг. – Мы врали, что идем в Кунсткамеру, а сами отправлялись в кино или в луна-парк."

"– Вот видишь! И теперь ты хочешь мне сказать, что вся твоя любовь к ним и их любовь к тебе, все переживания и страхи, все радости стоят меньше, чем одна-единственная клетка? Если главное – душа, какая, черт возьми, разница, из какого материала построено ее вместилище? В общем, пока! Я еду в Петергоф. Или нет! Я уезжаю к маме! – Диана злорадно расхохоталась. – Да, именно к маме! И буду там сидеть, пока ты не поумнеешь.

– То есть вечно? – хмыкнул Розенберг.

– Пока, дорогой!

Она хотела хрястнуть дверью, но от этого выигрышного жеста ее удержал роскошный вид этой самой двери. Вдруг отвалится резной наличник или позолоченная ручка?

Вопреки Дианиным ожиданиям родители ей не обрадовались.

Они по-прежнему жили в своей коммуналке, хотя Розенберг несколько раз предлагал им обменяться с доплатой или переехать в Петергоф.

– Ты зачем приехала? – спросил отец. – У мамы под юбкой прятаться? Сейчас попьем чайку, и я отвезу тебя к мужу.

– Никогда нельзя уходить из дома, как бы вы ни поссорились, – поддакнула мама. – Вернись и врежь ему как следует! Покажи, что ты в доме хозяйка, мужчины это любят.

– Мы не ссорились, – буркнула Диана, снимая туфли, – наоборот.

– Что – наоборот? Слишком счастливы вместе? – вспомнила мама любимый сериал.

– Яша захотел побыть один, он готовится к докладу. А мне одной тоже скучно. Мы с Таней Миллер были в кино, а теперь вот я к вам приехала.

– А мы уж шкаф отодвинули. – Отец решил сбавить обороты. – Ладно, одну ночку и так перекантуемся.

Мама подала чай на кухне. Папа, как обычно, устроился на подоконнике с папиросой.