Пелерина от формы института благородных девиц на нем была видна отчетливо. – Он тяжело вздохнул и пересадил Диану на другое колено. – А на защите я увидел Милкиного отца, и наконец до меня дошло, что прабабка ни при чем. Все три – его копия. Вот, полюбуйся.

Он щелкнул мышкой, явив Дианиному взору импозантного седого мужчину в белом халате. На следующем снимке тот же мужчина, уже в твидовом пиджаке, стоял за трибуной со старомодной указкой в руках. Еще он был сфотографирован на теннисном корте и в компании каких-то людей, судя по виду, чиновников. Сходство мужчины с девочками Розенберга было таким очевидным, таким неоспоримым, что Диана не нашлась, что сказать.

– Смотри, в Интернете еще много его фотографий. – Теперь Розенберг вывесил на экране все снимки разом. – Он отец всех трех, без сомнения. И даже не пытайся мне возразить. Я пластический хирург и могу тебе сказать как профессионал: черты лица одинаковые. Носы, разрез глаз, форма губ, уши… Я даже на компьютере проверил, есть у меня такая программка. Вот что значит порода! – Он усмехнулся.

Диана посмотрела на него вопросительно.

– Дорохов – потомок какого-то древнего рода, я недавно слышал, как он по телевизору хвастался.

– Это тот самый профессор, который за эвтаназию? – глупо спросила Диана, словно бы это имело какое-то значение.

– Ага. Явился, скотина, на чесноковскую защиту, за дочку он хотел поболеть! Поддержать ее в трудную минуту! Будто некому без него ее поддерживать! Господи! – Розенберг схватился за голову. – Где были мои глаза? Я ведь встречался с Дороховым и раньше, но ничего не подозревал. Я до сих пор не могу поверить, что Оля меня обманывала. Как они шифровались! Представляешь, работали на одной кафедре, но никогда никаких сплетен. Или это только я, дурак, ничего не слышал? Так вот, Диана… Считай, справедливость восторжествовала. Я пытался перевести стрелки на тебя, но оказалось, что сам виноват… Плюс я еще и рогоносец. – Он с силой провел рукой по лицу, таким движением в операх срывают маски. – За что мне это, не понимаю…

Диана осторожно положила голову ему на плечо.

– Меньше всего я хочу, чтобы торжествовала справедливость, если тебе от этого плохо. А что касается девочек… Знаешь, все может быть совсем не так, как ты думаешь. Всякие бывают обстоятельства, даже самые фантастические. А вдруг та самая прабабка, на которую, по версии твоей первой жены, похожи дети, дальняя родственница этого Дорохова? Или сын прабабки гульнул налево, а Дорохов – результат этого похода. Я имею в виду, что твоя первая жена и Дорохов вполне могли состоять в родстве, – милосердно пояснила она.

Но Розенберг только отмахнулся:

– Брось, такой маразм не случается даже в сериалах. Пересядь, пожалуйста, у меня ноги затекли.

Она пересела.