Надо же, чтобы женщина и доводила его до нервного возбуждения!

Он успокаивал себя: не было особых причин, она вовсе не хотела трепать ему нервы. Но смириться с тем, что его так сильно влечет к ней, не мог.

Короче говоря, он не знал, как совместить две вещи: продолжать поездку с Кейси — и держать руки подальше от нее. Самим своим присутствием Кейси разрушила все привычные Демьену правила поведения в обществе женщины. Каких же норм он должен теперь придерживаться?

Ему решать первому, на то есть причина. И когда девушка начала просыпаться под предрассветные приветствия всех птиц в округе, правосудие, которое Демьен должен был свершить, победило его влечение к Кейси.

Он пришел к заключению, что не стоит осложнять с ней отношения, лучше держаться на расстоянии и предоставить заниматься делом, ради которого он ее нанял.

Он от души надеялся, что будет держаться этой линии поведения. Надо бы разыграть перед Кейси небольшой спектакль, чтоб вернуться к Прежним отношениям, более или менее безразличным. И Демьен начал, едва Кейси приняла сидячее положение:

— Мне хотелось бы принести извинения. Она не сразу взглянула в его сторону.

Зевнула, поморгала и проговорила хрипловатым от сна голосом:

— Я только глаза продрала, Демьен. Мне надо прийти в себя и первым делом выпить кофе.

Демьен улыбнулся ей. Она этого не заметила, наклонившись над огнем, чтобы приготовить кофе. Потянулась — лучше бы она этого не делала! — и скрылась в кустах. А ведь это еще одна ее Привычка, на которую он раньше не обращал внимания. Однако у него самого такого обыкновения не было…

Багрянец на его лице побледнел к тому времени, как Кейси вернулась. Может, в предрассветных сумерках она ничего и не заметила.

Кейси не смотрела на Демьена, пока не закончила обычные утренние дела и не присела на корточки по другую сторону костра с кружкой дымящегося кофе в руке. Лицо ее приняло всегдашнее непроницаемое выражение. Почему это не удивило Демьена?

— Ну, так вы, кажется, что-то говорили об извинениях? Не мог же Демьен не замечать, как широко расставлены колени девушки, когда она сидит вот так перед ним на корточках. Край пончо свисал у Кейси между колен, но Демьен, отвечая на вопрос, не сводил глаз с длинных ног. Откашлявшись, он начал:

— В порыве гнева вчера вечером я наговорил того, чего в самом деле не думаю.

— А именно?

— Ну, например, когда говорил о заинтересованности… личной заинтересованности.

Ему показалось, что она вся напряглась.

— Значит, интереса у вас ко мне нет?

— Разумеется, нет, — солгал он с совершенно непроницаемым лицом. — Я был так взвинчен, что говорил просто дикие вещи. Это должно было рассердить вас так же, как ваше сообщение разозлило меня. Я вел себя недостойно и сегодня утром об этом горько пожалел.