Ни разу не зашёл в спальню.

Подхватив сумку и мысленно перекрестившись, Лида поспешила вниз.

Мирон разговаривал с Архаем на языке жестов. Скиф особо и не собирался. Накинул сверху свитер и всё. Лида с запозданием вспомнила, что в городе у мужчины квартира. Правильно, зачем возить вещи туда-обратно?

Как только она появилась на лестничной площадке, Мирон сразу повернул голову в сторону Лиды. Точно почувствовал… И посмотрел так, что у Лиды по спине побежали холодные мурашки.

Строго и спокойно одновременно.

Мало того… Лида готова была поклясться, что за то время, которое она собиралась, мужчина что-то для себя решил. Что-то, касающееся её. Откуда взялось это ощущение – непонятное. Нервное, наверное. И что процентов накрученное.

Лида спустилась вниз на подрагивающих ногах, страхуя себя перилами. Свалиться с лестницы не хотелось.

– Готова? – с непроницаемым лицом и без намёка на улыбку поинтересовался Мирон, забирая у неё сумку.

– Да, – в подтверждении своей готовности Лида даже кивнула, после чего повернулась к Архаю. – Архай, приятно было познакомиться. Всего тебе хорошего.

Мужчина сдержанно улыбнулся и так же кивнул.

Волнение усилилось, когда они вышли во двор. Уже полностью стемнело. Часы показывали без пятнадцати восемь. Они выезжали в ночь. Значит, была срочность.

Мирон открыл переднюю пассажирскую дверь, давая понять, что желает, чтобы Лида сидела рядом с ним. Она бы, конечно, предпочла устроиться на заднем диване, но не спорить же со Скифским по ерунде? Всегда можно найти причину и перебраться назад.

Скиф с Архаем попрощались, похлопав друг друга по плечам, и Мирон занял место водителя. Лида пристегнулась. Мужчина плавно вырулил со стоянки, и они отправились в путь.

Лида молчала. Смотрела впереди себя. Напряжение не отпускало девушку.

– Лида, расслабься, – как всегда, Мирон сразу же считал её эмоциональное состояние. – Чего ты разволновалась?

– Не знаю, – отозвалась Лида, сцепляя руки в замок и укладывая их себе на колени.

– Знаешь, – недобро усмехнулся Скиф, смотря на неё. Хорошо, что в машине царил полумрак, и Лида не видела его взгляда. Хватит с неё его затаенной ярости, его сдерживаемой страсти.

Лида пожала плечами и повернула голову к боковому окну.

– Я нервничаю, Мирон, – призналась она. – Это нормально.

– Не вижу причин для нервозности. Ты едешь домой. Радоваться должна."

"– Я и радуюсь.

Она прикрыла глаза, давая понять, что разговор ни о чем. Что они как не понимали друг друга, так и не поймут. Даже то, что Мирон считывал её, не делало их ближе.

И не надо!

В груди что-то взорвалось. Болезненное. Яркое. Лида даже съежилась, пытаясь разобраться, что с ней происходит.

– Если замерзнешь, скажи. На заднем сиденье есть плед. Или печку посильнее сделаю. Но с пледом удобнее будет.