– Иду, – тихо ответил Пауль, закрыл в ванной воду и пошёл завтракать.

Тосты опять подгорели. Пауль старательно счищал чёрную сажу – и тут мама спросила:"

"– Что-то случилось? Ты какой-то грустный…

– А, нет, ничего. – Пауль помотал головой. – Просто не хочу в школу.

– Могу представить, – сказала мама. – У меня на следующей неделе спектакль, и я ужасно нервничаю, потому что…

– Сделаешь мне с собой бутерброд? – перебил её Пауль.

– Ну конечно!

– Спасибо. А на хлеб чего-нибудь положишь? Вчера ты дала мне два сухих кусочка чёрного…

– Ох, прости! – Мама вздохнула. – Я сейчас такая рассеянная. Моя роль в опере ужасно сложная…

Но Пауль не дослушал – он кинулся в свою комнату, быстренько написал записку и спрятал её в игрушечном магазине. Записка была такая:

Дорогой Циппель, где ты?

Прости, что так получилось с папиным ключом. Мне нужно в школу, но после обеда я вернусь. Надеюсь, и ты тоже.

Твой ПаульПотом он пошёл в школу В школе всё было как всегда. Тим и Том задирали его на первой переменке. И на второй. И на уроках тоже задирали, пока господин Ампермайер не видел. Тим был выше всех в классе, а Том толще всех – и думать было нечего их одолеть. Когда Пауль только-только пошёл в школу, он ещё решался давать сдачи. Или просто убегал. Но Тим и Том всегда догоняли его и били – чем больше он сопротивлялся, тем больше им нравилось его задирать. Поэтому теперь он просто молчал и терпел. С Тимом и Томом было точь-в-точь как с плохой погодой: ты видишь на горизонте чёрные тучи и надеешься, что их протянет мимо. Но дождь всё-таки начинается, и ты сначала мокнешь, а потом ждёшь, пока одежда высохнет. Только вот дождь заканчивается, а обиды никуда не деваются. Даже по вечерам, засыпая, Пауль вспоминал, как Тим и Том кричали ему: «С Паулем никто не дружит!», «Пугало огородное!», «Уродец, страшила!».

Сегодня всё было хуже некуда. На переменке Тим отобрал у Пауля бутерброд. На уроке по рисованию Том вылил ему за шиворот воду для мытья кисточек. Но Паулю было не до них, и он совсем не расстраивался, потому что всё время думал о Циппеле. Только бы он не исчез, только бы снова его увидеть.

День перевалил за середину, и, когда в полчетвёртого наконец-то закончилась продлёнка, Пауль как угорелый помчался на велосипеде домой. А в подъезде понёсся наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Пауль добежал до квартиры и остановился у двери, переводя дух. Подождал, пока сердце перестанет биться как сумасшедшее. Прислушался. Тишина. Он наклонился и заглянул в замочную скважину. В коридоре, как и вчера, стояли неразобранные чемоданы. А в замочной скважине было темно и тихо.

Пауль тихонечко позвал:

– Циппель!

С улицы слышалось: ш-ш-ш, ш-ш-ш, ш-ш-ш – кто-то подметал двор. И больше ничего.

Пауль позвал опять:

– Циппель! Ты слышишь меня?

Тишина.