Целый день смотрю в окно на детскую площадку и пью кофе. Без молока. Экономлю для Марковочки. Неизвестно, когда я наберусь внутренних сил, чтобы выйти за ним в магазин. Рыжая не отходит от меня ни на шаг, и все время лезет на руки, словно я на самом деле болею.

В какой-то момент я вдруг понимаю, что минут пятнадцать наблюдаю за его женой и дочкой, которая носится по детской площадке.

А жена у него очень красивая и приятная…

И у меня нет ни единой зацепки, чтобы как-то оправдать поведение этого мерзавца.

Хотя одна есть. Он честно предупредил в самом начале, что на него нельзя положиться. Интересно, ее предупредил тоже, когда они решили завести совместного ребенка?

Удобно…

От этих болезненных рассуждений меня отвлекает знакомый короткий звонок в дверь.

И я срываюсь к ней. Срываюсь рефлекторно, сердцем. Оно, глупое, уверено, что я должна открыть и броситься к нему на шею. Почувствовать его хотя бы немножко. И пинает меня изнутри, требуя этого. Но чем ближе я к двери, тем мне и спокойнее, и больнее. Выглядываю в глазок. Там он.

Классный ты, Марк. Решил забежать по-соседски, пока жена гуляет с дочкой?

И я стекаю по двери вниз, беззвучно рыдая. Чувствуя его через эту дверь.

Он звонит еще раз, настойчивее, и потом еще раз. А через полчаса звонит еще.

Я ухожу подальше от этой двери.

Мне нельзя ее открывать.

Нет смысла ее открывать!

Я кручусь на своем «испачканном» диване до утра.

А утром слышу тихий стук в дверь.

И закрываю глаза, не собираясь туда подходить.

Вечером все повторяется.

И я опять ворочаюсь без сна на диване. А когда начинает вставать солнце, понимаю, что мне нужно с кем-то поговорить.

Набираю папу.

— Котёнок, привет!

— Привет, папочка…

— У тебя что-то случилось?

С папой у нас как-то ближе, чем с мамой, он сразу улавливает все тонкости моей шизанутой организации.

— Мхм…

— Что?

— Пап. Я влюбилась.

— Хм… Поздравлять, я так понимаю, не с чем?

— Не с чем. Он живет в соседней квартире, и у него семья. Что мне делать?

Вздыхает.

— Плакать в подушку, котёнок. И забыть его имя.

Имя забыть теперь не получится! — прижимаю ближе сонную Марковку.

— Пап… — начинаю я рыдать.

Потому, что в мою дверь опять звонят. И мои ноги несут меня к двери. Для чего? Я все равно не открою.

Слышу, как он со злостью лупит по ней ладонью.

— Кать! Ты же дома, я знаю! Открой.

Наверное, Лера с Настюшкой опять куда-то ушли.

— Пап? — шепчу я. — Забери меня, пожалуйста, к себе пока.

— Собирайся.

Глава 7 — Большими буквами

Папа перекрывает краны, отключает отключает электричество. Он у меня очень ответственный и надежный, не чета некоторым!

Забирает последнюю сумку с вещами и выходит. А я еще раз оглядываю квартиру — не забыла ли чего важного. Осталась только пижамка-свинка, но она еще мокрая после стирки, и я развешиваю ее на батарее.