Чем дольше они общались, тем больше Эстер Копельман находила его в своем вкусе. И, чего с ней давно уже не случалось, она почему-то была уверена, что и он находит ее вполне в своем вкусе.

Она допивала третью рюмку бурбона.

Он поначалу отговаривался, что он на службе, потом все-таки дал себя убедить, решив, что его рабочее время уже закончилось. Они смеялись, пили, флиртовали. Потом она посвятила его в свои подозрения, и он сразу посерьезнел.

– Генерал Тибо Доннадье де Риб? – переспросил он. – Не знаю такого. А что вас заставляет думать, что он причастен к этим убийствам?

– Я не думаю, я уверена, – возразила она.

Она выложила свои доводы.

– Собственно, вы так уверены только потому, что он в интервью постоянно употреблял слово «правосудие», – с сомнением подытожил он.

– Да, с этой точки зрения мои доводы легковесны, но инстинкт редко меня подводил. К тому же один из моих источников утверждает, что тут замешаны военные. Я попробую покопаться в этом направлении и, поверьте мне, найду много чего. Но вы, со своей стороны, должны, не откладывая, поинтересоваться этим человеком…

А затем он сменил тему, и после второй рюмки заявил:

– Рафаэль мне не говорил, что вы такая… симпатичная.

Она рассмеялась:

– Обычно это слово не приходило на ум тем, кто был со мной знаком.

– А какое слово приходило им на ум? Загадочная?

– Вспыльчивая.

– Пикантная?

– Молочный суп: легко вскипаю и сразу выхожу из берегов.

– Волнующая?

– Грубая и упрямая… Майор, уж не закадрить ли вы меня хотите?

– А что, заметно? – спросил он, пристально глядя ей прямо в глаза.

У нее вдруг задрожали ноги… Сколько же лет ее никто не кадрил? Она с трудом понимала, что он в ней нашел. Если и была на свете такая территория, где Эстер Копельман недоставало уверенности, так это территория флирта. После трех лет воздержания – за исключением редких моментов мимолетного греха с завсегдатаями барных стоек, которые никогда не прошли бы отбора, если бы она так не изголодалась, – она вообще не была уверена, что на что-то способна.

– Мне надо принять душ, – сказала она вдруг. – Надеюсь, вы не воспользуетесь моментом, чтобы сбежать?

– Не раньше, чем допью эту бутылку, – успокоил ее майор, указав на остатки бурбона.

* * *В 20:20, когда Леа в детском отделении неотложной помощи осматривала восьмилетнего ребенка с пищевым отравлением и изменениями общего самочувствия, к ней подошел охранник, дежуривший в ночь.

– Там, на улице, какой-то полицейский хочет с вами поговорить. Он говорит, что это очень срочно.

Она удивленно посмотрела на охранника.

– Его зовут Венсан Эсперандье, – прибавил он. – Он ждет вас у входа во взрослое отделение.

Леа ощутила, как по венам растекся холод.