Он чувствовал ее по быстрым толчкам крови в венах. По тому, как расширялось время, и все, сидевшие в машине, постепенно становились частью его самого.

Было восемь вечера субботы, 31 октября.

47

Он вошел в квартиру. Снял пальто. И услышал уличный шум, который доходил до прихожей: Леа, должно быть, открыла застекленную балконную дверь, чтобы проветрить. А когда вошел в гостиную, то понял, что так оно и есть, вот только шум совсем не похож на тот, что доносился из открытого балкона раньше. У него возникло впечатление, что он пришел домой часа в четыре утра, когда ночь уже опустилась на город и все звуки стали тише и доносились будто издалека.

Куда подевались те сто тысяч студентов, которые в это время обычно шатались по улицам и набережным? Большинство из них приехали издалека и теперь небось сидят, закрывшись в своих комнатушках, подавленные и брошенные, мерзнут и пытаются не спятить и не начать биться в стены. А может, их отпустили на каникулы?

– Есть хочешь? – спросила Леа из кухни.

Он вошел. Она перемешивала овощи в китайском котелке, и от аппетитного запаха у него просто слюнки потекли."

"– Там на столе для тебя письмо, – сказала она, обернувшись.

Он посмотрел на письмо и взял его. На конверте не было ни имени, ни адреса

– Оно лежало в почтовом ящике?

Она помотала головой: нет.

– Все это очень странно. Внизу какой-то тип дожидался в машине. Как только я с ним поравнялась, он вышел и велел передать это тебе.

Сервас напрягся. Ему очень не понравилось, что именно в такой момент некто подкарауливает Леа у них под окнами. Он вскрыл конверт и развернул лежавший внутри листок бумаги.

Он был чист.

На нем ничего не было написано.

– Что там? – спросила Леа.

Не отвечая, он взял телефон и набрал номер окружного комиссара. Пока устанавливалась связь, он почувствовал, как тяжело и тревожно забилась кровь в жилах.

– Сервас? – удивленно ответил Шабрийяк. – Что случилось?

– Хочу попросить пост безопасности: двоих вниз и ко мне в квартиру. Немедленно.

– Что? Да что произошло?

Сервас рассказал о конверте и о незнакомце, который поджидал Леа.

– Хорошо, я распоряжусь, – отреагировал Шабрийяк. – Похоже, на этот раз вы изрядно разворошили муравейник… Когда вы рассчитываете мне доложить о последних делах на передовой позиции?

– Дайте нам еще двадцать четыре часа, – ответил Мартен.

– Без вопросов. Жду вас завтра в полдень у себя в кабинете.

* * *20:43. Сидя на скамейке в маленьком треугольном скверике возле статуи Геракла с луком работы скульптора Антуана Бурделя, Эстер Копельман курила сигарету.

Бронзовая статуя – натянув лук, лучник стоит на колене, а другая нога, вытянутая вперед, упирается в скалу – стояла возле храма весьма скромных размеров, и ночь обволакивала ее темным покровом.