Поэтому она и села именно на эту скамью: чтобы ее никто не заметил.

За скамейкой по гравию зашуршали чьи-то легкие шаги, и она вовремя обернулась, чтобы увидеть, как слева промелькнула тень и сразу исчезла из поля зрения. С тревогой она обернулась в другую сторону, и сердце совершило тройной лутц[55], когда чье-то лицо оказалось совсем близко от ее лица.

– Господи, не может быть! – вскрикнула она. – Никогда так больше не делай! Ты мне надоел своими штучками!

– Сейчас говорят «задолбал», – заметил парень.

– Ладно, если бы люди выражались лучше, может, и не становились бы такими идиотами, – огрызнулась она.

"

"– Можно подумать, что это сказала моя мать…

– Это доказывает, что она умная женщина.

– Эй, Копельман, ты всегда хочешь, чтобы последнее слово было за тобой?

– Сдается мне, что нас таких двое…

– Ладно, мир, – сказал Рафаэль Кац, усаживаясь на скамью рядом с журналисткой. – Дашь закурить?

Молодой лейтенант снял маску. У Эстер маска висела на шее и казалась вторым подбородком. Она достала пачку сигарет, и он вытащил одну.

– Есть для меня что-нибудь? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Может, есть, а может, нет…

– Слушай, кончай эти загадки-отгадки. Уже поздно, и у меня только одно желание: оказаться дома, на диване, и смотреть сериал…

– Ариана Амбрелот, – произнес он.

– Это та девчонка, которую изнасиловал Муса Сарр?

– В том-то и фишка: Муса Сарр ее не насиловал.

Эстер Копельман нахмурила брови:

– А ты откуда знаешь?

– Она во всем призналась моим коллегам… Когда ее насиловали, Мусы там не было.

Эстер задумалась:

– Вот это да! То есть парня не только убили те, что гнали его, как дичь, но он к тому же и не был причастен к тому, в чем его обвинили? Ну и паскудство…

Он затянулся сигаретой, и ее красный огонек блеснул в темноте.

В это время кто-то прошел за их спинами вдоль канала, и они замолчали.

– А у тебя для меня что-нибудь есть? – сказал он.

– Может, и есть…

Он повернулся к ней и вгляделся в ее профиль.

– Выкладывай. Это обмен, мера за меру, а обмен работает в две стороны.

– Ты же знаешь, – сказала Эстер, – что у меня нет контактов в полиции, кроме тебя. Но у меня есть и другие, не только в полиции, кто время от времени мне кое-что подбрасывает.

Так вот. Говорят, что в регионе существует… гм… теневой трибунал, секретная группа из полицейских, судей и военных, которые претендуют на исправление недочетов нашей судебной системы и на восстановление справедливости собственными силами…

Она увидела, как он сощурился, посмотрел на статую Геракла-лучника прямо перед собой и сделал тот же жест, будто натягивая лук и прицеливаясь.

– Откуда ты знаешь? – сказал он.