Ведь прорези для ноздрей были очень маленькие, а прорези для рта просто не было».

Серваса передернуло. Здесь за работу взялось Зло в чистейшем виде. Он узнавал каждую его примету.

Было пять часов сорок три минуты утра понедельника, двадцать шестого октября.

3

Они вернулись в комиссариат ровно в восемь. На третьем этаже царило лихорадочное возбуждение, и Серваса сразу удивило необычное для утра скопление народа.

Сквозь открытые двери были видны прильнувшие к приемникам группы. В воздухе, как обычно, висели напряжение и агрессивность, задержанные вели себя нагло и надменно и чуть ли не плевали в лицо следователей, а адвокаты требовали, чтобы к их клиентам относились уважительно.

– Что у вас тут происходит? – спросил он у коллеги из отдела уголовных преступлений, который шел по коридору, на ходу разговаривая по телефону.

Полицейский опустил телефон:

– А вы еще не в курсе? Выходные были горячие. С пятницы по воскресенье произошло шесть не связанных друг с другом нападений с ножом. Прошлой ночью в квартале Бельфонтен пьяные напали на прохожего, выходившего из метро, и ранили в спину. Его увезла «Скорая». В субботу вечером за медиатекой еще один прохожий получил два удара ножом. В пятницу какой-то малолетка ранил двух человек на площади Арно-Бернара. В это же время на авеню Миним какой-то человек был тяжело ранен в шею и грудь.

Чтобы сосчитать, ему понадобились пальцы обеих рук.

– И в тот же вечер еще двое порезали друг друга в драке на улице Украины. Рано утром в воскресенье на двух подростков напали на набережной Дорад: видимо, пытались отобрать мобильники.

Он перевел глаза с собственных пальцев на Серваса.

– А под конец, ночью в воскресенье на улице Жоржа Брассенса ссора соседей по дому закончилась поножовщиной с ранением в грудь. По-моему, это уже рекорд. Бо`льшую часть расследований передали в городскую Службу безопасности, остальные остались у нас.

«Хороши рекорды: кого больше побьют», – подумал Сервас. По всей стране прокатилась волна какого-то неуемного бешенства и крушения властей. Каждый день на улицах разворачивалась настоящая война. И война эта была проиграна с самого начала, потому что полицейские выдавали друг друга, а судьи их либо презирали, либо оставляли на произвол судьбы. У них не было необходимого оснащения, их клеймили позором те, кто, по идее, должен был их прикрывать и защищать…

– У меня еще две кражи и два изнасилования, – вмешался коллега из отдела нравов, выходя из кабинета. – Что мне делать с десятками дел, которые уже ожидают решения? Жертвы звонят мне целыми днями, чтобы узнать, дадут ли ход их заявлениям. Что я им скажу?

– Надо пригласить сюда политиков и тех, кто любит давать советы, пусть побудут здесь несколько деньков, – заключила Самира.