Но я решаю, что должен перетерпеть.

Ловим дрожь друг друга. И ей, и мне долго не удается расслабиться. И все же это происходит. Тело, продолжая гудеть, наливается приятным теплом и тяжестью. Я устало прикрываю глаза. Чрезвычайно много всего сегодня в себе разрушил. Однако, погружаясь во тьму сна, разрешаю случиться еще одному перелому – позволяю нежности обуять себя. Не знаю, откуда берется это дикое словосочетание. Просто именно это я ощущаю."

"Возможно, потому что действительно слишком пьян… Утром узнаем.

17

Я – не твоя собственность!

© Соня Богданова

Сонечка Солнышко: Саша, привет! Спасибо большое, конечно… Но объясни мне, пожалуйста, что ты вытворяешь? Решил завалить меня подарками? С какой целью?

Глядя на экран, внимательно перечитываю отправленное сообщение.

Вроде все правильно и достаточно сдержанно сформулировала. Хотя нервничаю, конечно. Дрожь молниями прошибает. Мышцы стремительно теряют силу и твердость. Бегущая по венам кровь резко сгущается и превращается в ядреный алкогольный коктейль.

Ох, знал бы Саша, на каких скоростях работает мое сердце, стоит мне лишь подумать о нем!

В который раз неосознанно подношу руку ко рту.

Подушечками пальцев слегка похлопываю по пылающим губам. С той ночи практически постоянно ощущаю в них то зуд, то жгучее покалывание, словно Георгиев меня чем-то физически инфицировал.

О, если бы только это была какая-то дерматологическая фигня!

От нее хоть был бы шанс избавиться.

Откидываясь на кровать, совершаю шумный вдох и цепенею, чтобы перекрыть прилив новых ощущений. Но этот прием не срабатывает – тело так и так одной мощной горячей волной захлестывает. Топит моментально, заставляя забывать о реальности и концентрироваться на воспоминаниях.

Саша ведь спал здесь со мной.

Господи…

Здесь. Со мной. Обнимая меня.

И неважно то, что наутро, когда я выталкивала его из кровати, вел себя будто угрюмый медведь.

– Скорее… Лиза не должна тебя увидеть, – пыхтела, старательно скрывая волнение, пока он натягивал принесенные высушенные вещи. – Скорее же!

Саша явно не привык к тому, чтобы кто-то его подгонял или, не приведи Бог, пытался от него избавиться. Посмотрел так, что у меня сердце оборвалось и рухнуло куда-то вниз. Кровь вся вместе с ним схлынула.

Верх тела словно бы обесточился. Но это длилось недолго. Едва Георгиев вдохнул, раздувая ноздри, весь безумный поток энергии стремительно хлынул вверх. Пошатнувшись от головокружения, я якобы расслабленно прислонилась к стене.

– Почему ты не скажешь ей обо мне то же, что я своей матери о тебе?

Так завернул, что я с трудом сообразила, к чему он ведет.

– Что? – выдохнула приглушенно. – А-а-а… Что ты мой парень? Нет, не могу. Я сестре не лгу. Ты – ненастоящий.

И после этого… Саша будто психанул. Без слов, конечно.