Александр Георгиев: Не целуй его!

Разозлиться бы… Однако я вновь не способна испытать это чувство.

Сердце начинает бешено колотиться, словно прямо внутрь него впрыснули лошадиную дозу синтетического адреналина. И организм бросается работать во всю свою неисследованную мощь. Во мне будто какие-то дополнительные камеры открываются. Всего этого слишком много на меня одну. Я ощущаю такой фатальный энергетический заряд, что хочется выпрыгнуть из машины и начать бежать на своих ногах. Ведь я реально чувствую себя так, словно способна сражаться с целым миром.

Зачем он это написал? После всего, что сделал! Господи, ну зачем?!

Я не знаю, как теперь справляться со всеми своими эмоциями.

Ничего не помогает. С каждой секундой, пока я заставляю себя думать, они лишь множатся и набирают объем.

– Все нормально? – голос Шатохина словно бы издалека доносится.

– Да… Все нормально. Сестра пишет. Переживает. Я отвечу, окей? Извини.

Александр Георгиев: Не целуй его!

Александр Георгиев: Не целуй его!

Александр Георгиев: Не целуй его!

У него что клавиатура заклинила? Или, что более вероятно, мозг? Какого черта вообще он вздумал заставлять меня задыхаться?

– Отвечай, конечно, – бормочет Шатохин и слегка кривит губы.

Знаю, что Лиза ему не нравится. Все из-за того, что он считает, будто она разбила одному из его лучших друзей сердце. Да они, походу, все так думают. Саша ведь тоже на что-то такое намекал.

– Мы подъезжаем, – добавляет Шатохин, пока я пялюсь в экран, пытаясь сообразить, что написать. – Минуты две, и будем на месте. Там уже вряд ли услышишь мобилу. Будет громко. Предупреди об этом сестру.

– Хорошо.

Сонечка Солнышко: Ты приказываешь, что ли? В том формате отношений, что у нас есть, ты не вправе указывать мне что и с кем делать.

Так что оставь меня в покое. Когда потребуется навестить твою маму, предупреди, пожалуйста, за день. Всего хорошего!

Я делаю все, чтобы он думал, будто я спокойна. Словно бы мне плевать на него. Так же, как ему на меня. Я не истеричка, чтобы устраивать скандалы парню, который даже не считает меня своей настоящей девушкой. Вообще непонятно, что он от меня хочет! Это раздражает. Но не настолько, чтобы я становилась инициатором выяснения отношений.

Александр Георгиев: Какой формат ты хочешь?

Не сразу понимаю, о чем спрашивает.

А когда понимаю, то злюсь.

Чего он этим добивается? Думает, я по битому стеклу ему навстречу пойду? К черту!

Но, Боже мой, вместе с тем меня так выкручивает! Впервые в жизни приходит в голову полная жесть: бороться с соблазном, стуча в молитвах лбом об пол, как когда-то приказывала мама.

Сонечка Солнышко: С тобой вообще никакой. Я уже говорила, что мне не нравится то, как ты относишься к людям. А особенно то, как ты поступаешь со мной.

Александр Георгиев: Понял.