Излюбленными наркотиками Джека были алкоголь и насилие. Он никогда не пробовал свой продукт, поскольку видел слишком много людей, потерявших всё таким образом, и был полон решимости оставаться на вершине грязной кучи.

Он пододвинул ко мне бутылку.

— Выпьешь?

Его глазки-бусинки уже остекленели и налились кровью. Он был долговязым и предпочитал выпивку еде, но алкоголь наградил его одутловатостью, придающей ему отталкивающий вид. Его футболка была грязной, а пальцы темными от пигментных пятен из-за многолетнего употребления табака. Его злобная крысиная физиономия была обращена в мою сторону.

— Пас. Я устал. Я просто хочу поспать. — Я отвернулся от него и направился к холодильнику.

Джек захихикал, но в его голосе не было веселья.

— Неужели? Вымотался в Хэйд-Харборе, да? Потратил целый день, прохлаждаясь в этом пафосном городишке, и играя для своего нового тренера?

Я замер, держа руку на холодильнике. Он знал о Хэйд-Харборе? Несмотря на мою осторожность, он уже пронюхал обо всем. Я заставил себя открыть холодильник и взять бутылку воды. Сделал быстрый глоток и вытер рот тыльной стороной ладони, пытаясь успокоиться.

— А? — Это было лучшее, что я мог придумать прямо сейчас.

Джек снова рассмеялся.

— Значит, притворяемся невеждами? Ладно, отлично. Тогда скажи мне, где тебя носило весь день? Где ты пропадал, когда был нужен?

— Зачем я был нужен?

— Этот уебок Льюис, владелец бара на Пятой, не заплатил свой платеж и избил парня, которого я послал за ним.

— Ну, это не моя работа — Льюиса нет в моем списке. Я не виноват, что другие твои парни ни черта не умеют.

Джек изучал меня, а затем во внезапном порыве энергии швырнул свой стакан. Тот врезался в буфет прямо возле моей головы, осыпав меня осколками. Я не дрогнул. Я потерял способность удивляться. Ее выбивали из меня слишком много раз.

— Не перечь мне, парень. Ты знаешь, кто здесь главный, ты знаешь, кому принадлежишь. У меня на тебя достаточно компромата, чтобы упрятать за решетку на долгие годы, не говоря уже о том, чтобы ты не смог зарабатывать на жизнь игрой в хоккей. Или ты забыл?

Джек поднялся на ноги. Он неторопливо направился ко мне, ничуть не обеспокоенный моим ростом и мускулами. Конечно, ему не нужно было бить меня, чтобы угрожать. Он не лгал: у него были доказательства множества незаконных действий, которые я совершал от его имени. Начиная с той самой ночи, когда мы встретились, он вел на меня досье, которое никуда не исчезнет — пока не умрет он сам.

Однако сегодня мой темперамент был опасно близок к взрыву. Джек угрожал единственному, что меня заботило.

— Послушай, я потратил свои годы и с лихвой вернул все, что мог задолжать тебе за последние десять лет.

— Твой долг передо мной нельзя измерить деньгами, парень, и ты это знаешь. Я спас тебе жизнь.