Я по-прежнему не могу смотреть на Ярослава без раздражения. Посмотрю, зацеплюсь за какую-то деталь и сразу думаю о том, сколько труда и времени в эту деталь вложено его мамой. Футболка — куплена, постирана и поглажена мамой. Волосы — мама объездила все магазины, чтобы купить подходящий ему шампунь. Крутой телефон с камерой — мама купила, как только модель поступила в продажу. И все — мама, мама, мама… Получается, эта его «харизма», на которую все так ведутся, — лишь яркая дорогая одежда да немаленькие карманные деньги. То есть целиком мамина заслуга.

Без нее он из себя не представляет абсолютно ничего.

Я заметил, что к деньгам Ярослав относится странно. Не осознает их ценность. Постоянно платит за друзей. Ведет себя так, будто у него дома стоит станок, который печатает деньги пачками. А у его мамы вся неделя расписана до последней минуты, чтобы обеспечивать ему безбедную жизнь и все успевать. В общем, чем больше я наблюдаю за Ярославом, тем он мне противнее. А затем я все-таки подмечаю то, что меня завораживает.

Мне удается подглядеть, что же рисует Ярослав на уроках.

Это граффити. Объемные буквы, непонятные слова на английском, которые невозможно разобрать из-за причудливого шрифта. Выглядит здорово. Помимо надписей, есть еще и просто забавные картинки. Как-то замечаю, что Ярослав на литературе нарисовал Марио, а на истории — Битлджуса. А иногда он рисует настоящие шедевры, целые сюжетные сцены: фея в клетке, печальная принцесса, запертая в башне. Бывает что-то совсем необычное: человек, с ног до головы замотанный в шарф. По выражению его лица и позе можно сказать, что этот шарф ему мешает, и он пытается из него выбраться. На другом рисунке полный человек тонет в болоте из еды. Эти рисунки, в отличие от объемных надписей и забавных картинок с известными персонажами, очень печальные. И у них есть сходство: на каждом обязательно кто-то заперт или в ловушке. Ловушка может быть любой: еда, шарф, клетка. Но всегда есть ощущение безысходности. Герой попал в беду и не может выбраться.

Вот это открытие: оказывается, Ярослав хоть чем-то увлекается! Почему-то мне казалось, что у него ни к какому делу нет ни тяги, ни способностей, а усидчивости — тем более.

Его кормят с ложечки, ему все дают. Такие дети ведь как цветы в оранжерее: их поливают и удобряют, а они равнодушно ждут, когда вырастут. Их будущее целиком определяет сорт. Но как ни неприятно такое признавать, я ошибался. Мне нравятся рисунки Ярослава.

Вскоре замечаю кое-что еще — когда, срезая дорогу на работу, иду через железнодорожный мост. На путях замечаю Ярослава и незнакомую компанию. В руках у них аэрозольные баллончики.